Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

перевел дыхание, кажется, сообразив, что срывается на Марине почем зря, тряхнул головой, свободной рукой по лицу провел. — Так, — сказал и помолчал еще немного. — Давайте сначала к Аграфене. Скотину эту, Олежека, я хоть пинками под венец загоню, не посмотрю, что братец молочный да талант великий, а вот Груню неволить не хочу. Не заслужила она.

Марина закивала, боясь снова вызвать гнев любимого начальника неосторожными словами. С тем они дальше и двинулись через сад в дом. Вот только дел-то в поместье всегда невпроворот, пришлось побегать, пока нашли Аграфену — аж на скотном дворе она что-то с Матреной решала. Андрей, не выпуская руки невесты, Груню под локоток сцапал, перед скотницей извинился и потянул обеих прочь.

— Андрюша, ты куда меня тащишь? — смеясь спросила Аграфена.

— Поговорить, — буркнул Звягинцев и повел их как-то странно — через заросли, казавшиеся непроходимыми, но вдруг открывавшиеся узкими тропинками.

Иногда под ветками пригибаться приходилось, а в одном месте и вовсе через небольшой ров перебрались. Однако уже через пять минут вышли они к тому самому бревну, на котором давеча Геласия с Тасей застукали.

— Грунь, ты извини, если что, — тихо сказала Марина, наклоняясь к ключнице, когда они на то бревно присели. — Может, зря я твою тайну выдала. Только от него, — кивнула на оставшегося стоять Андрея, — разве что скроешь, если вцепится?

— Так, — произнес тот и вдруг зарделся, как красна девица. — Грунь, извини, что спрашиваю, но что у тебя с Олегом?

— Ничего у меня с ним! — резко ответила та. — Да и быть уже не может. Ему постельная грелка нужна, да каждый раз разная. А мне такого даром не надо. И так в юности сдуру… — она всхлипнула.

— Что? — прошипел Звягинцев. — Что, Груня? — и, словно в омут головой, покосившись на Марину все же спросил шепотом: — Этот гений недоделанный переспал с тобой и не женился⁈

— Пообещал, куда там, — она закрыла лицо ладонями и продолжила глухо: — Да только грош цена тем обещаниям.

Сыщик закрыл глаза, сжал кулаки до побелевших костяшек, постоял тяжело дыша, успокаиваясь. Марина Груню за плечи обняла.

— Грунь, ты сама-то замуж за него хочешь? — спросил Андрей.

— А мне другой и не нужен никто, — выдохнула она, резким движением стирая слезы.

— Значит, женится, — постановил Звягинцев, и так это было сказано, что Марина поняла: шансов у Олега не будет. — В Фартанию с ним поедете, в город мечты его Фартиж. Присмотришь, чтобы не спился?

— Андрюш, ты о чем? — растерялась Аграфена. — Какой Фартиж? Откуда деньги такие, что у него, что у меня?

— О деньгах не думай, я дам. Тебе дам, не ему, чтобы разом все не спустил на пьянки да гулянки. И картины его продам — это тоже ваше. Талантливый ведь, гад, действительно талантливый! Самим Велесом отмеченный. Глядишь, и вправду в люди выйдет. Только без тебя скатится же. Ты уж постарайся.

Груня рукой махнула — не верилось ей в подобное преображение Олега. Но к дому направились все вместе. Андрей снова в Маринину руку вцепился, а на нее саму не смотрел. Словно якорь ему нужен был, а он того стеснялся. И она ничего говорить не стала, лишь пальцы его сжимала сильнее.

Аграфена ушла во флигель, а Звягинцев решительно потащил Клюеву в мезонин. Там ли сейчас Олег, ни один, ни другая не знали, но их это не остановило. Однако повезло: художник творил. И на их появление отреагировал недовольной гримасой и небрежно брошенным:

— Не сейчас!

— Немедленно! — в тон ему отозвался Андрей.

— Ну, что⁈ — взвился Олег.

— Женишься ты немедленно, гад патлатый, вот что!

— Я⁈ — он даже кисть выронил.

— Ты, сволочь, ты! Ты как с Груней поступил⁈ Ты думал, я не узнаю⁈ Думал, я тебе такое прощу⁈ Она тебе что, девка притонная⁈ Обещал, что женишься, как вернешься? Вот и женись! И только посмей мне отказаться! Не вывернешься, Олежек. Кончилось мое терпение.

— Андрюш, ну… Ну чего ты? — заюлил художник. — Ну, обещал, бывает. Так обещал, как великим стану, а оно вон как пошло. Куда мне жениться-то?

Андрей на миг прикрыл глаза, вздохнул глубоко. И руку Марины чуть не до боли сжал. А после заговорил медленно, размеренно, почти безжизненно и очень тихо:

— У тебя есть выбор, Олег. Либо ты женишься на Груне, и вы вместе уезжаете в Фартиж, на что я вам денег дам. Либо собираешь вещи и уходишь. Из моего дома, из моего имения, вообще из моей жизни. Потому что я подлеца рядом с собой терпеть не намерен, да к тому же того, кто друга моего предал, — и добавил после небольшой паузы: — Решай. Немедленно.

Олег побелел. Марина и не думала, что с человека так мгновенно все краски сбежать могут. Даже волосы его роскошные сиять перестали. Отшатнулся, медленно опустился на стоявший за спиной сундук. Знал, знал он, что не шутит Андрей и слово свое сдержит. Так — не шутят.

— И ты… действительно… отправишь меня в Фартиж? — произнес сдавленно.

— Не тебя, — все тем же страшным, ничего не выражающим голосом произнес сыщик. — Вас. Тебя и твою жену Аграфену. Только так.

— Х-хорошо… я… я согласен. Я… женюсь на ней.

— Пошли, — Андрей кивнул на дверь.

— К-куда?

— Предложение сделаешь. По всей форме, как нормальный мужчина. Если ты мужчина еще.

— Сейчас?

— Да. А утром в село съездим, обвенчаетесь.

Олег судорожно сглотнул и встал. Андрей кивнул и направился к двери, даже не обернулся посмотреть, идет ли молочный брат следом. Марину, конечно же, за собой потянул. А ее потряхивало. Никогда прежде она любимого начальника таким не видела и надеялась, что и не увидит никогда. Потому что не предаст. А ничто другое его так довести не способно.

— Погоди, — попросил Олег, когда они спустились из мезонина.

— Нет, — ровно отозвался Андрей.

— Да сам же сказал, что по всей форме! — взвился художник. — Дай хоть кольцо взять!

— Что⁈ — сыщик словно очнулся от глубокого транса и с изумлением уставился на молочного брата. — Какое кольцо? Откуда?

— Для нее покупал, — буркнул Олег. — Давно еще, во Властинце, сразу, как приехал