Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

«ТЫ ГЛАЗКИ ВИДИШЬ⁈ — заорал мужик, тыча картофелиной в объектив. — Они наружу лезут, значит, при уборке половина побьётся!»

Бас ударил.

«А КОЖУРА⁈ Да у него кожура в бумагу толщиной, он у тебя в подполе за месяц сгниёт! И вот это сеют на Севере, где у людей другой еды нет!»

Стоун смотрел, как коренастый человек в старом пиджаке наступает на камеру, размахивая картошкой, а за его спиной светится изумрудным неизвестная науке Альянса машина.

— Кто это?

— Селекционер, сэр. Аркадий Пеньков, деревня Малые Пеньки. — Аналитик заглянул в планшет. — Работал в одиночку, вывел сорт картофеля, устойчивый к морозу. Наш аграрный департамент запросил на него полное досье в четыре утра.

— Зачем?

— Затем, что если его цифры подлинные, сэр, то это лучший результат по холодостойкости в мире. Наши бьются над этим двенадцатый год.

На экране мужик швырнул картофелину обратно в ящик.

Кадр сменился.

Имперский флаг во всю стену. Перед флагом на возвышении лежал кот.

Стоун прищурился.

Это был не кот. Точнее, это был кот в том смысле, в каком тигр — кошка. Чёрная зверюга размером с крупного льва, с плечами борца, и с этих плеч медленно стекал фиолетовый дым. Перед зверем стояло серебряное блюдо с лососем.

Тварь неспешно жевала.

Она смотрела прямо в объектив — жёлтыми, немигающими глазами, с выражением такой абсолютной, ленивой, ни в чём не сомневающейся сытости, что у Стоуна свело челюсти.

Ни музыки. Ни голоса за кадром. Только чавканье.

В конце по чёрному экрану пошли белые титры:

«Империя строит Сад. А что сегодня ел ваш кот?»

Экран погас.

В зале киберкомандования стояла полная тишина. Стоун чувствовал, как на него смотрят с трёх ярусов — тридцать операторов, каждый из которых видел всё это уже раз двадцать за ночь и теперь наблюдал за начальником.

— Ещё раз, — сказал Стоун.

Ролик прокрутили заново.

Кот жевал. Титры появлялись. Экран погас.

Стоун стоял перед погасшим экраном и… его лицо шло красными пятнами.

— Значит, так, — сказал он. — Информационная война в имперском сегменте нами временно проиграна. Соберите группу, к вечеру я жду план перехвата: новые темы, новые каналы, увеличение бюджета вдвое. Работали и не в таких условиях!

Он повернулся, чтобы уйти.

— Сэр.

Стоун остановился.

— Сэр, дело не в имперском сегменте. — Голос аналитика прозвучал так, что Стоун обернулся. — Я потому и не выходил всю ночь из отдела. Имперский сегмент — это половина беды, и, честно говоря, половина меньшая.

— Договаривайте.

Аналитик кивнул оператору. На главном экране развернулась карта — уже не Империи.

На карте был Западный Альянс, все государства блока, с привычной сеткой региональных сегментов.

Карта горела красным.

Не вся — но узловые точки буквально полыхали, и красное расползалось по континенту от побережья вглубь, как расходится чернильное пятно по промокашке.

Стоун смотрел на собственный тыл и не сразу поверил, что видит.

— Что… это? — спросил он тихо.

— Это они же, сэр, — сказал аналитик. — Кот, робот и селекционер. Только уже у нас.

— У нас? — повторил Стоун.

— У нас, сэр. — Аналитик заговорил быстро, будто боялся, что его перебьют раньше, чем он выложит всё. — Началось около четырёх утра по нашему времени. Сначала пограничные регионы, потом столичный сегмент, потом всё разом. Мы не вбрасывали, к нам никто не заходил с рекламой — это органика. Наши собственные граждане берут их ролики и пересылают друг другу.

— Зачем⁈

— Затем, что смешно, сэр.

Стоун медленно повернулся к нему.

— Смешно? — сказал он.

— Так точно. — Аналитик сглотнул, но продолжил. — Я всю ночь читал комментарии. Люди не воспринимают это как пропаганду вражеского государства. Они вообще не воспринимают это как пропаганду. Для них это… контент. Забавная штука из сети. Кот собрал больше всех, за котом идёт Центурион со стихами, за ним — селекционер.

— Выведите комментарии, — сказал Стоун.

— Сэр, я бы…

— Выводите!

Экран заполнили строки. Стоун читал, и с каждой строкой он напрягался всё сильнее.

«он читает стихи, а я плачу!»

«робот просто усыпляет! Фантастика! Наше правительство когда такое сделает?»

«дед орёт на картошку убедительнее, чем наш министр сельского хозяйства на пресс-конференции»

«так стоп. у них там роботы стихи читают, а у нас в новостях опять инфляция!»

«ЧТО СЕГОДНЯ ЕЛ ВАШ КОТ!»

«мой кот ел сухой корм. мне стыдно. я подвёл своего кота!»

«ребята, а можно эмигрировать в империю? я серьёзно спрашиваю!»

— Достаточно, — сказал Стоун.

Экран погас.

Он поставил чашку на пульт, потому что чувствовал, как в предплечьях копится дрожь, и не хотел, чтобы это заметили с трёх ярусов.

— Поисковые запросы какие? — спросил он. — За ночь. По всему нашему сегменту.

Аналитик заглянул в планшет и заговорил ровным голосом человека, зачитывающего собственный приговор:

— В верхних строчках: «как получить визу в Империю». Рост в шестьдесят раз к предыдущей неделе. Дальше: «работа в Империи для иностранных специалистов». Дальше: «где купить морозостойкий картофель», это преимущественно наши северные регионы, там аграрии. — Он перевернул страницу. — Дальше идёт «Терра-узел, как работает». Дальше — «стихотворение про золотую рощу, перевод». Дальше — сэр, я обязан это доложить, — «Эдем, правда ли, что там нет налогов на исследования».

Стоун стоял неподвижно.

— И ещё одно, сэр. Молодёжный сегмент. — Аналитик замялся. — Там началось… движение. Они называют это эстетикой. Копируют оформление их роликов, шрифты, цветокоррекцию. За ночь вышло около тысячи любительских работ в этом стиле, и число растёт. Наши дизайнерские сообщества обсуждают, как имперцы добились такого визуального языка.

— Наши дизайнерские сообщества, — повторил Стоун, — обсуждают визуальный язык страны, против которой мы ввели эмбарго?

— Так точно, сэр.

И вот тут Стоуна прорвало.

— Что это за хрень⁈ — рявкнул он на весь зал, и тридцать операторов на трёх ярусах вжались в кресла. — Где угрозы⁈ Где милитаристская риторика⁈ Где хоть что-нибудь, за что можно зацепиться⁈ Я ломаю чужую пропаганду — дайте мне лозунг, дайте призыв, дайте мне хоть одну фразу про величие нации, и я через сутки разберу их по кирпичику! Где Воронов⁈

— Воронова в пакете нет, сэр, — тихо сказал аналитик.

— Что значит нет⁈

— Он не появляется ни в одном ролике. — Аналитик развёл