Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

Тяпу в парикмахерской; те же духи, что у Артура, ревность. Хочет на нас позвать Сологубов и Сомова. Милашевский сидел, перебирал журналы. Мне не было холодно, но очень скучно.

17 (среда)

В театре долго ждал, но ничего не вышло. Тепло, репетируют «Вертера»19. Хлеба нет. Получил только жалованье в отделе. Заходил Милаш<евский>, не заставший Як<ова> Ноевича. Вечером сами пошли к ним. Сердечны, книги, Боянус и Каганы.

3.275 <р.>

18/5 (четверг)

Переписывал и отправился к Эйхенбауму. Живет у Гуревич. Мусорно, как и везде. Книги, капуста, весы, табак, всё на одном столе. Побежал на Николаевскую. Там не только погашены долги, но и есть еще деньги. В театре взял либретто. Деньги до понедельника. Хлеба ученого все нет20. Вышли с Юр. после обеда к Ховину. Все приуныли от Врангеля21. Комиссары едут сюда. В «Петрополе» темновато, но ничего. Гум принес рукопись. Милашевский торговался. «Картинки» уже набраны. Боюсь, не махнули бы Блохи в Финляндию. Так все разбегаются. Луна светила, подсохло. Папаригопуло не пришел. Пошли к Оленьке. Сологубы, Ахматова, Артур, тепло, два пирога. Но Арий фыркает и кислится, не знает, как себя держать. Сологубы крайне милы и стихи чудесные читали. Милый Юр. не читал и только картиночки свои милые показывал Арию. Как ему трудно, бедному. И за что его так мучает судьба? Он прелестная, тонкая и необыкновенной остроты душа. И как изменился. Вечное за него благодарение Создателю. Напомнило все осколки какого-то прошлого житья.

57.500 <р.>

19 (пятница)

Ясный и прохладный день. Юр. встал рано. Я зашел к Блохам. Он еще вставал. Поправлял свои стихи. Хорошие будут сборники22. Елена Исааковна тихонько говорила об уехавших за границу. Дома ничего. Вспоминал прошлый год, это было самое трудное время. Темнота, холод, голод. Хождение в Д<ом> л<итераторов>, первые чудеса с Зиновием. Заходил еще в Дом. Звонил Мозжухину. Зовут, болен. Юр. хотел было пойти сначала к Шилову, но задержались. В сумерки мамаша сходила за чаем. Луна светит пустынно. Забегал Саня. Мозжухин борется, с мужеством мученика, за красную строку23. Приводили его в театр под конвоем, но страдает-то он подлинно. Лежит, тепло, кошка, поклонник с продуктами, мед, каша. Были очень милы.

20 (суббота)

Утром пошел к Якову Ноевичу, потом в отдел. Был там Плетнев и Стрельников. Заходил за хлебом. Юр. спал. Выходили куда-то в сумерки. Были и в «Петрополе». Долго сидели дома, брился вечером, будто собираясь в театр. В буфетной заседал Милашевский, ел пироги и пил чай, было много народа. Сутугина, Ремизовы, Лурье, Блохи, кроме поэтов. Читать и петь было не трудно, но неприятно. Милашевский делал наброски и отдавал их Юрочке. Не позабыть бы, когда с кем сговорился.

21/8 (воскресенье)

Вот и еще именины. Темно и сыро. Немного проспал. Пришел Шкловский с бумагой. М<амаша> спекла белый замечательный пирог сдобный. Выходили немного. Темно и скучно. Во время чая заходил Куз<ь>мин-Караваев, потом Папаригопуло, Берман. Сидели дома не плохо. Я переводил, потом спать лег. Живу немного как во сне.

22 (понед.)

Пошел в театр. Все хорошо. Якобсон просит «Rosenkavalier»24. М<ожет> б<ыть>, пойдет. На Мильонной хлеба дали. Дома посидели, переводил. После ходили к Шилову. Купили книжечек. Дома разбирались и еще раз пили чай. Будто в старину.

50.000 <р.>

23 (вторн.)

Таскались поздно за пайком. Пришли еще Мандельштам и Саня, но рано ушли. Я переписывал, Юр. читал свой роман. Как широко, светло и мудро. Отличный сынок.

24 (среда)

Ходил к Евреинову. Он стонал, торопил25. На Николаевской дали мне за «Тантриса»26. Купил булку. В театре Якобсона не было еще. Чудесное солнце сегодня. Юр. был рад денежкам. Выбегал, купил книжечки. Кажется, даже два раза. У Сани ничего было. Луна без памяти светит, но дела плохи.

100.000 <р.>

25 (четверг)

С утра все переводил. Юр. отправился к Евреинову, Каплану и Анненкову. Ужасный туман и сырость. Я так и не выходил. Юр. притащил чудесные книжки из «Петрополя». Только с аппетитом расположились смотреть их за чаем, как явился Мандельштам. У Папаригопуло был Милашевский. Читали и мирно говорили у камина о масонах, странных случаях, Штейнере и т. п. На обратном пути светила невидная луна.

26/14 (пятница)

Что же было, не помню что-то. Не хотелось идти. Все переводил. Из отдела принес конфеток и заказал ситец. Темновато и не холодно. Милашевский сидел недолго. Был и в театре.

27/15 (суббота)

Сегодня две театральные неудачи: «Похищение» откладывается на неопределенное время, и Ведринская, придя в отчаянье, готова спешно приняться за «Даму»27. В театре долго совещались, собеседовал со мною какой-то музыкант, играли «Вертера». Шли с Евреиновым. Едва поспел попить чая. В театре было очень хорошо, много знакомых, но скучно без Юр. и без буфета28. А дома Юр. притащил от Мелина чудесные книжки Граммона <?>, Гофмана, Гаварни.

28/16 (воскресенье)

Что же было; писал рецензии29, Плетнев заходил дважды. Вечером пошли к Мелину. Он мил, но раскричался на Юр., зачем тот роется. А потом подарил ему Brunet. Хорошо сидели дома.

29/17 (понедельник)

Писал музыку. Ведринская, «как сон неотступный и грозный»30. Приглашение читать в клубе Коммунистов за 10 ф<унтов> б<елой> муки и фунт какао. Нездоровится. Даже не выходил. От темноты это. Юр. выбегал. Я прилег в сумерках. Попили чаю и пошли на Мильонную. Там, очевидно, или прячутся, или уходят от нас. Был один Б<орис> Вл<адимирович>. Потом Милашевский. Юр. читал свой дневник, это – великолепная вещь, трепетная, и горькая, и светлая. Сколько он пережил, сынок мой. Считаю за большую милость неба, отчасти и за свою победу – его. Дома заболел очень живот и лег спать рано. Скоро добывать денег. Из Мих<айловского> театра ни гу-гу, верно и вправду отложили Моцарта.

30 (вторник)

Юр. болен. Один ходил на Мильонную. Пили чай. Был Милашевский. У Харлампьевны были Миклашевские, Жак и Эрмитажные юноши. Было мило и радушно. Милашев<ский> спорил о Сомове. Он, конечно, очень талантлив и мил, но художнические нелепости сидят в нем, и еще не знаю, можно ли на него полагаться. Боюсь за это главным образом для Юр., конечно. Не одно ли это из «увлечений»?

Декабрь 1920

1 (среда)

Был в отделе, получил жалованье. Там все приникло <?> немного, но в общем ничего. Из театра ни слуху ни духу. Юр. чего-то бурлил с мамашей. Не помню, что делали вечером. Переписывал ноты, по-моему. Были и в «Петрополе».