Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

18 (суббота)

Мороз, но теплее; оттого сыро в комнатах. Когда же будет мирное житье. Был в отделе, но мало чего сделал. Просил Плетнева, хотя он невероятная шляпа. Забегали продавать Ховину и в «Петрополь». Там сидит Рая и Каган, потом пришли Блохи, идут на балы. Руки мои беспокоят меня ужасно. Боюсь, как бы не отвалились пальцы или, как во сне мне снилось, не дошла бы опухоль «до пульсов». Конечно, никакая Анненкова не пришла, был один Борис Влад<имирович>, сидел в пальто и слушал прелестный дневн<ик> бедного Юр. Я думаю, как фантастична ему кажется эта жизнь, но живые и поэтичес<кие> дыхания есть и в нем. Потом прилетал, как курица в панике, Плетнев. Сделал мало чего, уверяет, что в понедельник будут еще выдавать наградные. Потушили свет в 12 час.

10.000

19 (воскресенье)

Какая чудесная погода. В сумерках такая синева и розовость, будто весна, Италия и все спокойно. Потом луна светила в окна. Получили 3 экземпляра «Картинок» и один продали сейчас же. Купили кое-чего. Милашевский был. Я ходил в «Вольн<ую> Комедию». Ромм натащил в кабинет краденую стар<инную> мебель, развесил краденые эскизы из «Привала» и сидит элегично и жирно, как ватерклозетная чашка. Луна светит; бегал на Троицкую за булкой, не замерзал.

6.000 <р.>

20 (понед.)

Теплее и темнее. Целый день в отделе, ожидая денег. Еле-еле удалось. Кузнецов прибегал и демонстративно бросился мне в объятья. Анненков сидел, дремал. Волновалась Ел<ена> Иван<овна>. Устал ужасно. Мы очень давно никого не видели, да и кого? Дома сидели. Читал я.

45.000<р.>

21 (вторник)

Темно, и смутно мне от этого. Ходили поздно за пайком. Мамаша все в хорошем настроении. Пили чай уже, как пришел Милашевский. Читали «Боги жаждут»24. Но было скучновато. Юр. рано лег.

22 (среда)

Обещали мне чаю; что было еще, не помню что-то. Никуда не ходили. Живем, как в ссылке25.

23 (четверг)

Утром ходил к Ноевичу. Вчера они были у Тяпы. В союзе долго ждал Канкаровича. Их увлечение теперь – Гумилев. Юр. еще спал. Очень не хочется в Вольфилу. Но там и отложили концерт26. Пришел Милашевский, потом Саня. Все вместе пошли. Там была дама, ужасно похожая на М. Ф. Андрееву, и Бентовин. Были пироги и чай, сладкая каша. Дома еще посидели, поели.

95.000<р.>

24 (пятница)

Темнота смертельная. Долго ходила мамаша на Сенную. В отделе с концертом ерунда. Нас запихали в чужую комнату. Долго ждал Юдовского. Видел разных людей: Студенцова, Анненкова, Евреинова, Куз<ь>мина-Караваева, Голубева и т. д. Вдруг приходит Юр., родная мордочка. Что-то он все удручен как-то. Юд<овский> чаю не принес. Вышли; долго ждали обеда, но был он очень хороший. Сидели дома, читали, подремывали. Совсем я обленился. Перед сумерками вдруг разъяснилось и показалась чудесная звезда. Утром Юр. ходил в костел, а я за хлебом.

25 (суббота)

Был в Мих<айловском> т<еатре>. Репетирует Шаляпин «Моцарта»27. В отдел. Долго сидел, но Юдов<ского> не дождался. Кузнец<ов> сидел там. Потом были в «Петрополе». Юр. пошел за сладким, я за чаем, но не достал его. У Ольги Иоан<новны> было очень славно. Юр. читал свой роман, Канкарович играл, на слова Гумилева28.

10.000 <р.>

26 (воскресенье)

Яснее. Руки покрылись нарывами, но не так болят. Забегал Юд<овский>, принес подозрительного чая. Юр. продавал книжки и нанес кое-чего. Пили отлично чай. Пошел к новым знакомым. Теточный menage*. Был актерщик от Большакова. Свис<т>нули они где-то иконы и книги. Тепло и тихо на дворе. У Блохов темновато, но уютно. Паника с «Картинками». Сплетни через Саню. Заходил еще Слонимский. Там дополучить чего-то нужно.

* Брак (фр.).

27 (понед.)

Отправился с утра по разным улусам. В отделе воспоминания о вечере. На Мильонной взял полотно. В Доме искусств паршиво, меня уничижали, но деньги выдали. Мягко на улице. Чай все-таки с какою-то фальшью у нас, но я его считаю почти даровым. Юр. долго ходил, путался где-то с Олей Арбениной. Вечером были у Папаригопуло. Сергей лежит с чирием, поставлена печка. Дядя сидел с нами. Мамаша так и не вылезает. Сердится, что ли?

34.500 <р.>

28 (вторник)

Днем ветер разгонял тучи и были прелестные розово-зеленые куски перламутра. Юр. что-то нездоровится. Ходили за пайком. После обеда Юр. пошел, а я заснул. Потом он спал. Приходил Плетнев, Абрамов из Москвы и Милашевский. Читали «Серебряное сердце»29. Рано довольно легли спать. Опять работы принавалило.

29 (среда)

Начал рассказ, но без особенного аппетита30. Читаю про Гете. Сидели дома. Выходили в Дом. Юр. чего-то копался. Ждал Арбенину, что ли. Сидели там Акмеисты31. Парадно. Скатерти, пальто снимать. Забегал еще он в «Петрополь». Ужасно мы засиделись, и очень я скучаю.

30 (четверг)

Темнота страшная. Руки болят и не позволяют мне умываться. Мне кажется, что я не смываю с лица снов, а их я вижу частыми и странными каждый день. В отделе ничего еще нет. Вообще, эти деньги отказались гадательными32. Не знаю, что и делать. Заходил Федор Кузьмич, уютный и милый, звать нас в субботу. Вышли немного, но Юр. пропал в Доме. Ухаживает, наверное, за Арбениной. Бог с ним, пусть голубчик интересуется чем-нибудь. Я долго его ждал. Он врал что-то о Шерлинге. Пришел расстроенный Милашевский; в командировке ему отказали33. Принес «Видения» Е. Эммерих, переведенные матерью Бруни34. Читали разные вещи. Холодно как-то.

31 (пятница)

Побежал в отдел. Выдают за декабрь премиальные, больше ни гу-гу. Зашел еще в «Петрополь», там совершенно неожиданно дали мне денег. Мамашу забрали с папиросами и держали чуть ли не до пяти часов. Юр. хотел идти на «Алексея»35, но мы опоздали, конечно, и, посидев дома, отправились в Дом. Посадили нас к филологам. Аккопарировала* меня Ливеровская. Юр. все бегал за Арбениной; вышла там какая-то история с Гумилевым36. Я сидел все с Ремизовыми. Каган явился совершенно пьяным и потащил нас к Анненкову. Юр. повлек туда и Арбенину. Я еще выпил, а им ничего не досталось. Все там пьяны, пищу всю съели. Евреинов, Зарнекау, Миклашев<ский>, 2 девицы из «Вольн<ой> Ком<едии>» и Жак. Все во фраках. Рояль в кухне, битая посуда, лежат вповалку. Потом прибыл Тихонов. Растолст<ел>, как поросенок, но мил. Юр. все сидел и бог знает что проделывал с Арбениной. Я стоял у печки. Потом настал мрак. Луна светила косо и тускло. Пили чай. Я пошел. Светло уж совсем. Дверь заперта, ключа нет. Прошелся по Надеждинской. Дом сияет еще. Пил дома