Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

еще денег. Чай пили у нас О. Н. и неожиданный Лисенков. Я очень волновался относит<ельно> Пушкинского вечера15. Все было торжественно и тепло. Масса знакомых. Очень было приятно. Кажется, стихи понравились16. Видел Зиновия.

37.000 <р.>

12 (суббота)

Вьюга и солнце. Побежал к Тяпе. Мина Самойл<овна> сегодня едет, вертится дядя с деньгами. Милы и домашни. Вьюга все усиливалась. Сидели немного в Доме. Ждал Юр. и заскучал. Главное, что нет чая. Вечером были у В. В. Мухина. В двух комнатах, но милы и уютны. Настряпано и вкусный чай.

20.000 <р.>

13 (воскресенье)

Опять замерзли окна и 9º. Скучно мне очень. После обеда вышли пить чай в Дом. Сидела с нами Лулу. Прямо пошел в театр с Рождественским17. Юр. побрел к Мелину. Вечер у бедняжки свободен. В театре был с Милашевским. Скучно было очень. По временам долетала моя же музыка снизу18. На улице масса народу из цирка. Юр. сидит в одеяле. Что потеряно мною, а м<ожет> б<ыть>, и им? Что, что? Скорей бы весна!

14 (понед.)

Юр. болен. Мамаша пропала, наверное попалась с чернилами19. Ходил куда-то. Есть в Дом. Юр. все лежит, и не хочет вставать, и есть не хочет. Насилу уговорил его пойти в Дом. Сидели. Пришел Милаш<евский> с нами домой. Мамаши все нет. Убогая пугала, что кого-то послали в Чесменскую богадельню на 3 месяца20. Чая нет, пили, чуть не плача. На вечере было душно, но ничего21. О. Н. тоже нездорова. Что же с мамашей, вот так понедельник. Да, был в «Литер<атуре>», где меня очень плохо встретили, в отделе, продал книги в «Петрополе».

16. 000 <р.>

15 (вторн.)

Мороз. Проспали. Ставили самовар, у мамаши нашли хлебца, луку, крупы, картошки, клюквы, масла, сахару. Всего в микроскопических дозах, как у мыши. Вышли: я в комендатуру, Юр. в лавку. Сказали, что она в больнице. Прошли в Дом, поели, потом в отдел, купили булок и зашли к мамаше. Там светло, чисто, топлено. Завтра выпишется. Юр. успокоился. Стряпали обед. Скоро все поспело. Юр. пошел к О. Н., а у меня сидел Папаригопуло. Читал ему дневник. Насилу дошел до Шпалерной, такой мороз и ветер. Там уже все: 2 Леонида, Кира, Люда и Юр. Разговаривали. Пили чай. Луна светит вовсю.

3.250 <р.>

16 (среда)

Мороз ужасный, но тихо и солнце. Ходили за пайком. Не последний ли? Мамаша дома. Вечером загрустил. Идти к Радловой далеко и холодно. Пошли к Блохам. Они, кажется, не ждали нас, но было ничего, уютно.

17 (четверг)

Мороз продолжается. Чаю не пил. Рано обедали. От холода не пишу. Дремал, смотря, как на ленивом солнце оттаивают окна. В Доме пили чай без памяти. Заходил в «Литературу». Будто выздоровление. Помириться с нею?22 Прямо пошел в Союз. Заседание было уютно, но денег еще не прислали. В сумерках по-гофмановски шел к Исаю, но его не было дома. Домой. Луна светит. От Юр. книжки. Вернулся он не поздно. Читали «Гамлета». Видел чудесные сны. Зодиакальные и эротические.

14.000 <р.>

18 (пятница)

Мороз, холод в комнатах, больные руки и ноги, замороженные окна, безденежье не позволяют мне работать. Бездействие производит уныние, уныние – прострацию. Выходил в отдел. Там какая-то инспекция бродит. После обеда вышел в Дом: пить чай. Все те же: Голлербах, Сториц<ын>, Канкарович, Мазуркевич. Еще в «Петрополь». Дома поелисухарей и к Лулу. Там была Августа Натановна. Мороз все стоит.

5.000 <р.>

19/7 (суббота)

Мороз ужасный. Ходил в Союз. Там-то тепло. Получает дочь Направника23. Денег еще нет. Вечером заходил Юр. к О. Н., а я к Мандельштамам. Там были гости. Я играл даже. Были милы и было тепло. Холод усиливается.

20.000 <р.>

20 (воскресенье)

Замерзаю ужасно. Не так это катастрофично, как прошлый год, но делать ничего не могу. Да и обленился. В Доме ждал, пока Юр. продавал книжечки. Сторицын чая не достал. Августа дала какой-то вроде зубного порошку. Вечером вздумали пойти к Сани <sic!>. У него воспаление легких. Посидели, попили чая. Домой идти будто теплее. А дело-то, дело-то как же?!

21 (понедельник)

Был в отделе. Крючкова не поймал, но Петр Ал. сделал. Юр. был дома. Видел я кучу людей. Совсем степлело на улице, но не в комнатах. Были в Доме. Сидели со Сторицыным. Юр. пошел к О. Н. Я мерз дома. Чаю не пили. У Папаригопуло был Милашевский. Довольно уютно сидели. На минуту выходила даже Варв<ара> Фил<ипповна>. Слухи, что Государь жив и находится в Германии.

25.000 <р.>

22 (вторник)

Будто холоднее. Ходил в Д<ом> Уч<еных> узнавать о записях и пайке. Паек кукольный: 1 ½ ф<унта> рыбы, ½ ф. крупы, ½ ф. сладостей и т. п. К тому же ответ о дальнейшем из Москвы еще не получен. Везде волнения, бунты, солдаты от голода вешаются, нападают на возы с хлебом. Легенды об Иоанне Кронштад<тском>, о Николае II, который будто бы жив. Вообще, мы опять на пороге каких-то событий24. Заходил еще в «Литературу». Купил арабов25 и бумаги. После обеда отправились в Дом. Пили чай. Сторицын кормил нас хлебом с маслом. Зашли еще в «Петрополь». Юр. к О. Н., я домой. Пил чай один и брился. У Мозжухиных тепло, мирно, разговоры об интригах, успехах и т. д. Мирно вернулись. Без меня был Ромашков, через кухню произведший сенсацию.

23 (среда)

Ничего что-то у нас нет. Ходили за пайком. Нам продлен. Всего дали понемножку26. Превосходно пили чай с медом и мягким хлебом. О. Н. в Дом не пришла еще. Юр. побежал к ней, а я сидел у Иды Влад<имировны>. Там градусов 20, кошка, каша и чай кипят, книжки, а говорить не о чем. Не поздно вернулись. Теплеет.

1000 <р.>

24 (четверг)

Что же было? Рано пошли в Дом. Говорил со Сторицыным о дневнике. Конечно, это неприлично и невыгодно, но что же делать?27 На В<асильевском> О<строве> беспорядки, и серьезные28. Стреляют. Похоже на февраль 191729. Побежал Юр. продавать что-то, а я в «Петрополь». Мирно там посидел. Дома пили чай, занимались немного, пошли часов около ½ 11 к Кагану; были там Блохи и не очень было весело. События все нарастают30. Дай-то Бог, хотя и не верится.

25 (пятница)

Не помню, что было. Вечером сидел долго, ждал Юр., замерзал. Осадное положение. Ходить до 11-ти. Беспорядки не уменьшаются. Что-то будет?

26 (суббота)

Холод возобновился. Едва не замерз, пока ходил в Союз. Пальмский и Бентовин греют<ся> у печки и