Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

всю дорогу, получил мигрень. Дома был Юр. и О. Н., чем-то смутились, никуда он не ходил по делам, я ворчал, кажется. Пошли они купить к чаю кое-чего. Пришел Милашевский и братья Папаригопуло. Потом вернулись и наши побродяжки. У меня очень болела голова, пил чай без аппетита и потом лег на мамашину кровать. Давно уж не болела так голова. Гостям было весело. Вл<адимир> Ал<ексеевич> и Сережа грохотали, пищала О. Н., Юр. ораторствовал. Все доносилось, как сквозь воду. Юр. не заходил. Потом мамаша сделала постель. Накурено страшно и холодно. Вдруг, часа в два, просыпаюсь – голова свежа. Поел картошки и сладко уснул.

30/17 (среда)

Выспался чудесно. Голова – пустая. Погода скверная. Ходили за пайком. Потом в Дом. Я еще в «Петрополь» за «Картинками» и к Войтинской. Пообедали и сидели недолго. Дома у нас творог и масло. О. Н. страшно расстроилась гороскопом. Утром был Саня38. Вечером хорошо сидели, хотя дела, дела, дела меня пугают. Юр. побыл сам.

30.000 <р.>

31 (четверг)

Юр. еще спал, когда явился Сашенька. Положим, это было уже во втором часу, я уже вернулся из отдела, где видел разных лиц. Сашенька явился ласковым, но у нас, как всегда при нем, поднялась пальба из-за обеда. Насилу отвоевали себе жареной каши и ушли в Дом. Случайно сидела там уже О. Н. Потом я, зайдя к Ховину и взяв нем<ецкие> книги, отправился на заседание. Жалованья там не давали. Я дремал. Все говорят о свободной торговле, но в Ораниенбауме опять какой-то бунт39. Дома сидели уже Юр. и Ол<енька>. Первый побежал за сахаром. О. Н. долго сидела. Скучно читали чего-то. Юр. пошел ее проводить. Мамаша ворчала и проклинала, зачем «голый и босый хлопец» провожает в 2 ч. ночи такую «корову», что это ей, Вер<онике> Карл<овне>, для мучения и потери здоровья из пекла прислана такая (к сожалению, не могла сказать, что «жидувка»). Я в прострации. А рассказ-то? Беленсон, наверное, завтра прилетит.

Апрель 1921

1 (пятница)

Не помню уже, что было. Ничего у нас нет. Ходил в «Петроп<олис>», застал Як<ова> Ноевича. Взял 1 «Картинку» и кассу1. В Дом пришли рано. Мамаша не ворчит. Еще раз зашел в «Петрополь». Оставил деньги Юр. и пошел на заседание. У Лозинского последние вещи d’Annunzio2. Работы представляется масса везде, а я как байбак. Вечером писал ноты3.

50.000 <р.>

2 (суббота)

Чудесный день. Ничего у нас нет. Была пальба с мамашей. Высунулись в 5-ом часу. Юр. послал меня к куме. Мила, кормила меня блинами. Владек мрачен. Сидел Бебут. Дети идут на «Павла»4. Денег нет. Ко мне заходил Беленсон с находкой. Взял. Никаких денег нет, конечно. Мил и душевен. Притащил «Милиционера», паршивец5. У Ноевича уже заседали Боянус и Каган. Весело и делово. Юр. прибежал поздно. Но какая погода! Вторую ночь или со мной или с Юр. маленький грех, так что я встаю мокрый по горло.

3 (воскресенье)

Утром взял. Нет, это было завтра6. Сегодня были у Радловой, потащили и Оленьку. Там был Покровский и Альтман. Читали стихи. Пироги были. Сидели ничего себе.

20.000 <р.>

4 (понед.)

С утра (относительно) был в союзе, взял аванс. Купил булочек и папирос. Вечером поздно ходил к Папаригопуло. Сережа совсем спятил, басит и грубит до экстазу. Была танцовщица, которую рисов<ал> Милашевский и гусарил. Мамаша все-таки не вылезала. Это так теперь заведено. Идти было темно.

40.000 <р.>

5 (вторник)

Что-то не помню хорошенько, что было. Болтались бесчинно. Приволокся еще Мелин, а Юр. убежал. Потом я пошел в Дом. Там сидел до бесконечности. Потом О. Н. у нас пила чай. Вечером сидели без толку у кумы, у которой нет денег. Торчал Бебут. Ужином нас не кормили. Идти было темно. У меня болит живот и ничего я не делаю.

6 (среда)

Какое-то беспокойство в душе. В Доме ученых ничего не дали и не прикрепили, т. к. списки еще не получены, а Волковыский говорит, что не только новых не утвердили, но и старых вычеркнули7. Юр. прибегал, забрал хлеб и ушел. Тепло и сумрачно. Ни Беленс<он>, ни Лавровский, ни посланные от кумы не приходили. Юр. ушел вечером. Я писал музыку8. Мамаша все беспокоилась. Ужасная тоска нападает на меня. Не знаю сам, отчего. Пьем последний чай.

7 (четверг)

Что же было? Дождь. Все пишу музыку. Ходил за перьями к Блоху, они в кооперативе. Пробовал в лавку – заперта. В Дом приходил Мухин, взял «Картинок», но деньги завтра. Саня принес немножко. В «Петрополисе» разные кредиторы. Но мне дали. Дома сидел уже Милашевский. Рисовал Юр., все-таки непохоже. Вечером у Михальцевой. Был там Моргенштерн. Музыканты не пришли. Юр. читал роман, потом Кира Ал<ександровна> пела bergerette <?>.

105.000 <р.>

8 (пятница)

Должно было быть затмение, но его не было. Сумрачно, а потом стало не холодно и ясно. Ходил в театр9 и на Мильонную. Получил костюм. Юр. еще спит. Я ворчал на него как-то даже ночью. Чувствую себя отвратительно. Обилие дел, отсутствие денег или что еще действует на меня плохо. Видел Шкловского и Евреинова. В Дом пошел без Юр., который побежал с опозданием к Михальцевой. Пил, ел. Пришла О. Н., потом Ег. Иванов звать на вечер. Говорит, что Радлова будет читать, если я буду. Юр. купил чаю (!) и растратился. Я страшно обрадовался, а он оказался копорским. На заседании была Евд<окия> Петровна. Смотрел опять книги д’Аннунцио. У окна конторка и редактиров<ание> испанского романа. А у нас целый клуб: Тяпа, Анна Дм<итриевна> и братья Папаригопуло. Все милы, но денег у нас ни гроша и чай копорский. Все курят самокрутки, так что от дыма ничего не видно. Отворяю форточку, еще холодно. Ужасно. Выбегал к Беленсону – нет дома. Домой. Не помню, как досидел до ухода гостей и лег спать; ну, а завтра что же?

9 (суббота)

Что же было? С утра заходил к Беленсону. Сидит там Кузнецов. Денег обещал вечером. Со «Стрельцом» возня. Еще где-то был. Вечером пошли к О<льге> А<фанасьевне>. Она с Лурье и Ахматовой пошла к Сологубам. У Веры Ал<ександровны> нас не приняли. Мальчики бегают, как мышки, накрыт обед. Печально пошли домой. Голова болит. Явился Беленсон, но принес всего 25.

25.000 <р.>

10 (воскресенье)

Чудесная погода, но я проспал до возвращения мамаши; слегка болела голова. Юр. вскочил рано и не в духе от рваных сапог. Дома не ели, а пошли блуждать. В