Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

побежал к О. Н., я в «Петрополь». Был там и Саня, и Г. Иванов, с которым я [советовался] объяснялся по поводу «цеха»23. О. Н. и Юр. прибежали, хотят идти на вечер поэтов24. Я посидел дома и пережид<ал> дождь. Потом разгулялось. Погода не освежилась, не гофмановская. У Ноевича ничего, уютно. Мирно посидели и вернулся домой. Юр. только что пришел. Чего-то мне тревожно: дела, деньги, завтрашние гости, сапоги, большевики и т. п. Ах, как трудно мне. До 22 года трудно будет дожить25. Да и теперь, как я буду работать, так обленившись, так опустившись за последнее время?

30.000 <р.>

21 (четверг)

Оркеструю. Темно. К дождю. Мне очень смутно и скучно. Вернулся и долго ждал Юр., со скукой думая, что придет этот дурашливый Лавровский и даже Милашевский. Вл<адимир> Ал<ексеевич> пришел с хлебом. У нас ничего нет, а архивариус <пришел> поздно. Орал, развязничал, сидел, сидел. Юр. чем-то расстроен: говорит, что живот болит, но это более душевное. Боже мой, что же с нами будет? Начались клопы – предвестники лета. Все меня удручает и пугает.

22 (пятница)

Не помню, что. Юр. продавал, что ли? Вечером были у девиц Лавровского. Почтительно и несколько скучно. Угощали хорошо, трогательно. Лавров<ский> сидел пашой и капризничал. Юр. писал ночью.

2.500 <р.>

23 (суббота)

Чудесно на дворе. Я совсем не помню, как таял снег при солнце, я прошлый год помню, хождение к Зиновию и т. п. Все оркестровал. Мамаша долго продавала что-то. В «Петрополе» я усыпал и все-таки досидел до денег. Там по-праздничному. Я<ков> Н<оевич> дремлет, Е<лена> И<сааковна> ходит греться на улицу. Принесли «Подорожник» и «Эписин»26. Юр. после чая пошел. Я хорошо писал, но света не дали. Ясно представилось безнадежное лето. Я все распродал, что возможно. А дальше как?

19.000 <р.>

24 (воскресенье)

Еле поспели пообедать, и я пошел на собрание. Там всякие ихтиозавры, вроде Дейча, нападали на «Петрополь» за Ренье27, за меня; я попал в футуристы и, конечно, в порнографы. Юр. пошел на Равеля. Пили чай у нас с Ол<ьгой> Н<иколаевной> Я писал стихи28, присылали за оркестровкой29.

30.000 <р.>

25 (12) (понедельник)

Жарко. Утром ходил в Мал<ый> театр. Там не знали еще, что корректура сдана. Беседовали мирно. Не знаю только, когда деньги. Заходил в отдел, но, увидя Беленсона, убежал. Дома мамаши нет. Юр. встал. Пошли в Дом, потом опять в отд<ел>. Купили кое-чего. Дома мамаша кормила нас. Я писал музыку. Вышел с Юр. опять в Дом, потом в «Петрополь». Там еще полны вчерашн<им> собранием. Гум долбил чего-то. На четверг деньги. Беспокоят меня еще очень башмаки мои и Юрочкины, а главное – его беспокойство и будущее наше. Кажется, продавать больше уже нечего. Впрочем, такое положение бывало уже не раз. О. Н. пила у нас чай. Юр. болен что-то. Ходили к Мозжухиным. Разговоры, конечно, все о ролях, но милы по-прежнему. Шли и хорошо говорили об искусстве. Юр. побыл сегодня.

6.000 <р.>

26 (13) (вторник)

Такая же летняя погода. Ходил, заносил письмо с коробочкой в Дом. Потом в отдел. Там гонорару нет еще. Забежал к Волковыскому. Окна открыты, солнце, чай, булочки. Сидят, как летом, кейфуют. Дома ничего особенного. Юр. пробудился. Пошли на Мильонную. Там столпотворение. Ждали до 6 часов. Юр. выбегал обедать, принес хлебца. Но потом, перед самым входом в лавку, исчез. Я везде его искал, выбегал на улицу, даже до Мойки, пропустил очередь, т. к. был без мешков. Сердился ужасно. А он спал где-то. Поплелись. О. Н. читала Казанову. Встретили Папаригопулу. Пили хорошо чай. Мамаша спекла лепешек. Я написал стихи30. Что-то будет?

18.000 <р.>

27 (14) (среда)

Такие же летние дни. Сегодня чудесная свинина у нас, и чай, и всё. К Сане не пошли, но встретили его в «Петрополисе». Слился он с Головиным. Планы о Гофмане и т. д.31. Зовет в Царское. В «Петроп<олисе>» новые книги. Ходил в театр32. Юр. остался. Я все не могу привыкнуть быть без него. Все представляются его глаза, руки, ноги, которые двигаются где-то в другом месте, и это терзает мне сердце. Вечером он пошел к О. Н., но не застал ее.

10.000 <р.>

28 (15) (четверг)

Утром послали мамашу за хлебом, сами были в Доме. Юр. остался, я дома поел пирога и пошел на Мильонную. Встретил мальчиков Веры Ал<ександровны>: едут в деревню. Дома никого еще нет. Потом пришел Милашевский. Я красил; потом в «Петрополь». Обещали додать вечером; у нас была О. Н. и дурашка Лавровский. Вчера он был у Поскочина, очень импрессионирован. Оставил их и пошел к Блохам. Уютно. Издательские разговоры.

190.000 <р.>

29 (пятница)

Юр. вскочил и пошел на рынок с мамашей. Я ходил на Мильонную. Обратно шел со Шкловским. Он милый и очень талантливый, хотя и ругатель. Потом попал в объятья Кагану. Наших еще нет. Пошли в Дом. Копченый суп, я не ел его. Рождественский как теленочек мил и ласков. Ссорится с Цехом. Опять написал стихи33. Это даже стыдно. Пошли с Юр. в Дом ученых. И с О. Н. Дали капельку хлеба. Вечером прибирались. Горел свет.

30 (суббота)

Не помню, что было. Были в Доме. К нам пришли Папаригопуло. Ничего. Голодновато сегодня. Вечером пришла О. Н., ели кулич и телятину. Пошли в Казанский собор. Юр. подарил мне чудесное старообрядческое яичко, о каком я давно мечтал. Ну, как же теперь с деньгами?

Май 1921

1 (воскресенье)

Встали рано. Зачем-то являлся Мандельштам с каким-то жидком, когда мы собирались уходить. Погода отличная. У Оленьки Плетнев и кислый кулич. У кумы заперто все. У Михальцевой стол, сирень, Канкарович, сама обряжена под невесту. Обижены, что мы не были на их вечере. Дома попили чая и все красили. Рано легли спать. Клопы очень кусаются.

2 (14) понедельник

Солнце не так ясно, но тепло и хорошо. Выходили в Дом. О. Н. там была. В «Петрополисе» без аппетита побыл. Почти не обедал дома. Бездельно играл, потом пили чай. Шли долго, но весело разговаривали. Дождик под солнцем. У Радловых был Мисенко и Тяпа, потом Чудовский и Бриф. Была пасха, кулич и заливная рыба. Читали. Дождик лил, потом прошел. Ночь тепла и прозрачна. Юр. после часа еще провожал О. Н. Клопы меня удручали.

3 (вторник)

Какой-то мрачный день. Опоздали в Дом, Юр. проспал, но О. Н. и не была там, оказывается. Прибежала, рассказывала, что они с Колей Щербаковым для