Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

Доме, в «Петрополе» купил я об д’Аннунцио и подарили мне Vollmoeller’a10. Опять в Дом. Там Юр. сцепился с Нельдихеном, а я отправ<ился> к Войтинской. Она торопилась в деревню за продуктами, надела сапоги и халат, дообедывали без нее. Все-таки пошли и к Сане. Там была прекрасная пьянистка, большевичка11, о которой рассказывала нам О. Н. Засветло, что теперь не мудрено12, пошли на Шпалер<ную>. Там было мило. Толковали о «Голуб<ом> круге»13, философствовали. D’Annunzio и издания нем<ецкого> модерниста возбудили желание писать. Чтобы самому относиться к своим писаниям с аппетитом и любовью, нужно благоустроенное житье, обеспеченная еда и чай, светлая, теплая комната, книги, вещи, возможность путешествий и отличные канцелярские принадлеж<ности>. Написанные торопясь, кое-как, на отвратительных клочках, впроголодь, оборванцами – как они могут быть интересны? Конечно, это глупая слабость, но вот она у меня есть. Я совершенно не имею вкусов пролетарских, аскетических или богемных, хотя волею судьбы и вел все почти время именно такую жизнь. Конечно, никакого Беленсона не было. Письмо от Петникова. Чудак, еще пишет письма, будто мы находимся в мире.

11 (понедельник)

Утром ходил за деньгами. Купил Геттнера14. Юр. доволен. Не помню, где мы были. Пришел Милашевский и была О. Н., потом вдруг Оленька с Лурье. Он не исправился после отставки15. Она мила, хотя и нездорова. Гумм долбил голову петрополитанцам и требовал соли за стихи немедленно. Утром был еще у Беленсона.

30.000 <р.>

12 (вторник)

Не помню, что было с утра. Денег нет. Вечером были у Тяпы. Они уже сидели за чаем. Были Радловы, Чудовский и Бай. Крайне мило. Подарили мне 2 альманаха с Ходовецким. Приятно было так далеко ходить. Да, Беленсон утром меня не принял, а потом деньги прислал все-таки.

18.000 <р.>

13 (среда)

Голодновато, но легко. Ни слова, ни строчки не написал. С утра зашел в «Петрополь», потом к Лавровскому. Он хотел всучить мне копорского чая, показывал какой-то хлам, болтал, был почтительно и лирично циничен. Юр. сошел бы с ума. Но попил у него чая и поел хлеба с маслом. Опять в «Петрополис», и вместе с Ноевичем отправились на Мильонную. Там еще не прикрепляют. Як<ов> Н<оевич> отдал мне свой хлеб. Абордировал нас безумный Пяст, но мы уклонились. Говорили о книгах, о соединении с «Зап<исками> мечтателей»16, о Гумме и т. п. Дома поели и попали в Дом в половине пятого. О. Н. уговорила Юр. идти на «Слугу двух господ». Я посидел немного и пошел к Юдовским. Ипполит обвязал голову и не был особенно интересен, сам папильонничал* вкривь и вкось, болтал, врал. Совершенно не знаю, о чем говорить с ними, так это далеко. И неуютно, и не равноправно. Тепло на улице. Юр. дома. Пили настоящий чай отлично. Что-то меняется в жизни.

* От фр. courir après les papillons – заниматься пустяками.

5.000 <р.>

14 (четверг)

Мамаша пропала. Утром был в «Петрополисе». Обедали в Доме. И я поплелся под дождем на Николаевскую. Там выдали жалованье. Прошелся по Лиговке. Все продают. Дома обед. Мамаша продала жилетки. Попили и были у Исая Бенед<иктовича>. Он еще не вполне опомнился, хотя и хорохорится17. Домой пришли засветло.

30.000 <р.>

15 (пятница)

Долго писал музыку. Поели жар<еной> картошки и пошли в Дом. Был уже 4-й час. Юр. бегал куда-то. Все дожди. Зашел домой, потом в «Петрополис». Там Серг. А. Львов угощает орехами. Платили жалованье. Мне что-то не полагается. Заседание было ничего себе, интересно, но Ноевич будто надут слегка. Пошел за папиросами, попал под дождь. Юр., оказывается, заходил домой. Я поел и пил чай. Юр. вернулся рано. Концерт отменен. Выплыть бы с музыкой и рассказом.

30.000 <р.>

16 (суббота)

Никуда ходить не надо, а я ничего не делаю. Все читал «Mercure de France». Бесплодно возбужден к жизни. Ели оладьи. В Доме долго топтались. Разные люди. Пили чай. У О<льги> А<фанасьевны> новые ноты, книги, пирог с кашей, но Артур все-таки какой-то поросятка. Юр. читал роман. Ночью голова заболела.

25.000 <р.>

17 (воскресенье)

Целый день болит голова, с ночи. И идет дождь, и ничего у нас нет, и вышел чай. И еще что-то. И не работаю. И Юр. сердится, зачем у меня болит голова. Все-таки сидели в Доме. Потом я спал дома. Потом поплелись к Бурцеву. Он в пальто, был в церкви, на аукционе, спал и теперь пьет чай. Жена, в соседней комнате дети: какие-то рослые, розовые молодцы в форме. У него масонские книги, уютные разговоры; Ходовецкий мой жив. У Михальцевых был урок. Потом Юр. читал роман, длинный Леонид свои стихи, играли Моцарта à 4 mains и пили чай. Если бы нормально писать, в день нетрудно было бы делать по 1/8 листа, 4 листа в месяц, 48 листов в год. О-го! А почему этого нельзя? я не знаю. Голова прошла, но как мы будем жить?

18 (понедельник)

Почти душно и сумрачно. Писал музыку. Ходил в «Петрополь». Там уборка и дым. На Николаевской ничего. В Мих<айловском> театре предполагается «Zauberflöte»18 – вот так. Купил папирос и булочку. Есть не хочется. В Доме посидели. Юр. выбежал и купил чаю, настоящего на этот раз. Слава Богу. О. Н. передавала мнение Гумма о легкости моего пера. Выбегал еще раз в «Петрополь». Встретил наших. Юр. побежал на угол. Юр. читал роман, я переписывал. Вместе вышли. Сильный и душный ветер. У канавы мальчики В<еры> А<лександровны> играют с кроликом. Серые зверюшки милы, как мыши. У Папаригопуло накурено ужасно. Был Милашевский и Радлова. Литер<атурные> дрязги и сплетни. Она мила, но всецело наполнена собою. Впрочем, это естественно. «Эхо» разрешили19. Какие-то планы у Юр. насчет лавки. Голова чуть-чуть болела. Взял «Элегии» d’Annunzio20.

75.000 <р.>

19 (вторник)

Все писал ноты. Не пошел в театр и вечером. Это меня гложет. Юр. достал денег. Пили чай. О. Н. купила мне Маршнера21. Юр. пошел к ней. За мной пришел Лавровский. Угощал меня салом и сыром и рассказывал гадости про всех своих друзей и знакомых. Вот человек! Скучно, что он хочет привязаться к Милашевскому, для чего придет к нам в четверг. Луна и тепло, будто лето. Вот и лето, ну и что же?

24.000 <р.>

20 (среда)

Целый день теплый дождь. Поплелись на Мильонную: все еще ничего нет и нас не прикрепили. Зашли в Дом, поели. Дома Юр. спал. Мам<аша> что-то сколдовала и устроила обед. Я писал оркестровку22. Юр.