Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

14 (суббота)

Купили сапоги и масла. Мамаша тиха и довольна. В довольстве она была бы мила. Юр. вчера мылся. Денег у нас нет, конечно. Воинов надул, а ходил в «Петрополь». Очень не хотелось идти к Ремизовым. Дома была О. Н. в раскисшем каком-то и подозрительном состоянии. Все-таки поплелись к Ремизовым. Там заседали Алянский и мальчики Фроловы. Потом пришла Семеновна. Свет у нас не зажигали.

15 (воскресенье)

Что же было? рано поели блинов. Отправились кое-куда. Я в «Петрополь». Получил деньги. Зашел в Дом. Потом домой. Заходил Воинов и Милашевский. Юр. заболтался очень долго. Пришел к нам Бор<ис> Влад<имирович>. Хорошо сидели. Вл<адимир> Ал<ексеевич> рисовал, я перечитывал «Шелковый дождь»17. Вышли пройтись. Ни Лурье, ни кумы не было дома. Встретили Сережу Папариг<опуло>. Тепло. Масса народа ходит. Паршиво. Луна ясно светит. Света не дают. Скучно мне чего-то.

50.000 <р.>

16 (понед.)

Печальный день сегодня. Юр. я совсем не видаю, и у него все больше выступает нравств<енная> распущенность и неделикатность, болтанье и какое-то хамство от влияния О. Н. Она милый человек, но гимназистка и баба, в конце концов. «И лучшая из змей есть все-таки змея»18. Тот же мелкий и поганенький демонизм, что побуждал Оленьку отдаваться Князеву на моих же диванах, руководит и этой другой Ольгой. Я чуть не застал их <au> flagrant délit*. Юр. потом, смеясь, рассказал, что она его заставила раздеться, посмотреть, но это делать у меня или нечистоплотность, или ненужный демонизм и издевательство. Милашевский был и Воинов. Я его не застал, ждал минут 20. Какой-то деревенский малый сидел, читал и прохаживался мимо меня. Я вспомнил Валечку Нувеля. Была гроза и приятный дождь, как с палубы. О. Н. все киснет и дебелеет. Скоро совсем станет тетехой вместо Шекспировского мальчонки. Юр. пропал, конечно, до часу. Пичкали меня кашей и ужасной какой-то мукой. Играл много. С утра, да и весь день было тихо на душе, но загрустил под конец. Приезжал Саня с маркой и exlibris Головина19. Бестолочь какая-то меня удручает и бесчинность.

* На месте преступления (фр.).

17 (вторник)

Ветер и солнце. Пошел в театр. Объявления и репетиции. И о «Cosi fan tutte»20. Зашел в Союз. Дали немного. Юр. писал дома. Потом обедали. Дремал и отправ<ился> к Воинову. Мирно сидел, писался. Дома был Милашевский, но Юр. еще не было. Он едва не попал в облаву. Пили чай. Я читал Гофмана. Ах, тишины бы, рощь, скита, молока! Вышли к О<льге> А<фанасьевне>. Там дома Лурье и Ахматова. Кисло посидели. На дворе встретил О<льгу> Аф<анасьевну>. Дома посидели со свечкой. Что-то опять меня обременяет. Вечер, безденежье?

25.000 <р.>

18 (среда)

Денег нет. Ходил на Вольное Содр<ужество> Поэтов21. Была Радлова, Эрберг, Павлов<ич?>. Толковали. Выйдет ли что, не знаю. На репетицию. Поставлено хамски. И с музыкой обращение зверское22. На афишке Дома искусства моего концерта уже нет. Прибегал Коля Щербаков известить, что приехал Головин в Мар<иинский> театр и просит зайти. Был еще у Блохов вечером. Томит меня необыкновенно.

19 (четверг)

Заходил утром в «Петрополь». Ничего всё не едим. Хотя в Доме как-то и обошлись. Заходил еще в «Петрополь», но не дождался Ноевича. Дома была О. Н. Чаю не пили. Пошли в театр. Было очень плохо. Провалилось все здорово23. Видел Алперса, хотел поцеловаться с ним, но что-то удержало меня. Давить все продолжает. Луна светит, тепло. Юр. сидит кротко. Что случилось? Вечер, дела, деньги, – что меня удручает?

20 (пятница)

Безденежье продолжается. Утром заходил в «Петрополис», а бедный Юр. один пошел за пайком. Зашел ко мне. Пошли в Дом. Пили молоко с хлебцами. Потом пошли домой. Я дремал, Юр. писал. Сидел на заседании. Юр. зашел и сказал, что в театр не пойдет. Пошли кучей. Опера, конечно, очаровательна, да и постановка ничего24. Много знакомых. И дел много каких-то. Дома отлично пили чай и ели жареный картофель.

26.000 <р.>

21 (суббота)

Вечер меня удручает25. Близится гроза или дождь. Выходил в отдел. Видел Чернявского, Радлова, Юрьева. Не слишком ли я разбранил Колю Петера?26 Встретил Саню с корректурами. Поели в Доме, и дома я поел. Выходил за хлебом, потом дремал. Юр. пришел с О. Н. Я нервничал от концерта. Пришли под дождем. Билетов мало. В соседней комнате Гум читает какие-то глупости. Вышло не так плохо. Дали мне ландыши с самого начала, и это меня подбодрило. Все дождь. Дома рано легли. Ломился Сторицын ночью.

30.000 <р.>

22 (воскресенье)

Что-то не помню, что было. Был очень вкусный пирог с рисом. Шоколад Юр. хотел продать. Мне до слез было обидно представить себе, что Юр. стоит и продает. Но он, оказывается, был у кумы и Беленсона. Позировал у Воинова. Дома застал О. Н. и Милашевского. Он ее писал. Пили чай. Пошли потом к Лурье. Была Ахматова и Мозжухины. Мило. Лурье торжествует, получив пост и водворившись в кабинете Марии Федоровны27.

23 (понедельник)

В «Петрополисе» масса книг хороших. Был Купреянов* опять. Попросил у Ноевича. Ходил утром за хлебом. Болела голова. Жаль мне, что Юрочка заброшен, и я тоже. Люблю я его по-прежнему и, м<ожет> б<ыть>, ревную немного. По дороге к Папаригопуло говорили. Там он сцепился спорить с Милашевским. Засиделись. Завтра поеду в Царское. Ночью был пожар. Ужасно горела сажа в трубе. Юр. кричал: «Пожар». Пожарные приехали, посмотрели и уехали. Мне напомнило это сказку Андерсена28.

* У Кузмина здесь и далее – Куприанов.

25.000 <р.>

24 (вторник)

Вот поехал. Рано встал. Блохи еще спали. У них всегда почему-то напоминает дачу. Ел<ена> Ис<ааковна> позабыла трудовую книжку. Як<ов> Ноев<ич> вернулся29. Мы шли вдвоем, разговаривая по-домашнему. Бежали за трамваем. Насилу достали билеты и залезли бегом в тронувшийся уже поезд. Зашли к Сане. Там лазарет и беспорядок какой-то чисто еврейский. Звонили Головину. Выбрит, мил и чопорен. Очаровывал, звал заходить чай пить. Погуляли в парке. Ползают личинки и еще не просохшие стрекозы, цветет сирень, бузина, каштаны и жимолость. Царское такое же, но какая жалость, какая жалость! Как все далеко: даже время, когда я ездил к Мухиным, Персиц, куме и Шайкевичам. Солнце, но ветрено. Вернулись. Чудный чай, хлеб с маслом и запечена сладкая каша. Опять еле попали на поезд. Дома Юр. открыл