Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

15.000 <р.>

6 (понед.)

Все ничего. Выбрались около часа в «Петрополис». Видели книжки. От Михельсона. Много краденых от Кости Ляндау*. В Доме устроили оргию с кофеем и пирожными. Ходили еще немного. Дома дремали. Да, утром забегал ко мне Сторицын со статьею. Какое-то смешное охлаждение с «Ж<изнью> искусства» и с Кузнецовым4. Сам не знаю, откуда оно произошло. Мамаша все варит бобы, так и не доварила. Еще раз ходили в «Петрополь». Пили чай. Пошел град. На «Гюлистане» было ничего себе, но не первоклассно. Дома жгли свет. Юр. тихо вдовеет. О. Н. уехала. Видел Аню Гумилеву, какая-то помесь Арбениной и Ахматовой. Вспоминали Гумов дом5.

* У Кузмина здесь и далее – Ландау.

50.000 <р.>

7 (вторн.)

Что же было? Еле ели, и плохо. Какое-то тухлое масло. Овсяная каша, как жеваная. Я болен. Пришел Милашевский. Я был не очень рад. Просидели зря дома. Рисовал он меня.

8 (среда)

Мне нездоровится и очень уж уныло. Заходил в «Петрополь», а Юр. побежал к Тевяшову. Сговорились в Доме встретиться. Темно и ветрено. Выбираю деньги за последнее свое достояние. Юр. сидел печально. Пошли. Побродили под дождем. Дома плохо пообедали. Спал. Скучно, что пришел Милашевский. Кончил меня. Юр. читал Гофмана. Он томится и разбрасывается. М<ожет> б<ыть>, скучает об О. Н. Выбежал и долго не шел. Я бездельничаю, как сурок. Кузнецов приходил, занес билеты от Мозжухина6, дела всякие, – скучный он все-таки. И этот концерт меня никак не устраивает. Юр. принес пирожок. Был у кумы. Печально все. Юр. начал пьесу и кончит завтра, вероятно7.

30.000 <р.>

9 (четверг)

Юр. пишет пьесу, почти дописал ее. Спрашивает совета. Я послал его к Ноевичу. Принес селедок, яйца и булок. Болит живот, даже лежал. Пришел Мухин, С<ергей> А<лександрович>, выпросил мой экземпляр «Мэри». Пили чай и все-таки поплелись на концерт. Г. Иванов бродит с пакетиками масла и т. п. Рано забрались, но Юр., к счастью, не очень скис. Медея пела какую-то эрунду <sic!> Чайковского, старя или молодя меня лет на 30. Иришка стряпала что-то уверенно на Бехштейне. Вид зверский. Мозжухин обдуманно пел классические и скучные вещи Р<имского->Корсакова, Глинки и Мусоргского. Делал все, что мог. Это – честно и приятно, но мало, мало. Дыхания духа нет8. Дома посидели немного, почитали Гофмана. Зажмурясь и ленясь, иду я к какой-то дыре. Был Артур и Оленька.

25.000 <р.>

10 (пятница)

Ужасно устал в Доме ученых. Юр. бегал к куме. Я разговаривал с разными людьми. Тащили еле-еле9. Тепло и хорошо, но как-то бесчинно протек день. Переехали к нам жиденята из Минска. Заседали проворно. Ноевич скоро уедет. Встретили дурашку. Звал на витебские снадобья. У Ольги Афанасьевны вдруг приехал Мансуров, опять принявший вид подмастерья. Артура не было. Посидели, поиграли в мельники. Скучно ей.

65.000 <р.>

11 (суббота)

Вечером заходил Милашевс<кий>. Вышли вместе с ним и прошлись, прогулялись. Куда-то не пошли. Да, дурашка отгласил, конечно, нас. Вот так. Я что-то закисаю ужасно.

12 (воскр.)

Что-же было. Взяли денег в «Петрополисе». Был в театре. Чехов очень хорош. Но разные люди нашли, что грим его похож на меня, и было не очень приятно наблюдать собственное безумие10. Были и знакомые. Зашел к Блохам, а Юр. там не было. Сидел дома. Спал плохо. Сто дождей. Была и гроза.

40.000 <р.>

13 (понед.)

Целый день болела голова. Насилу отлежался к чаю. Пришел еще Милашевский. Еле-еле прошел к Мозжухиным. Радушны и милы; были Степановы и Лурье. Все ничего. Голова прошла, но не окончательно.

14 (вторник)

Бедный Юр. скучает, наверное. Мельком видел Якова Ноевича. Распоряжение сделано. «Вечера» мне не очень нравятся, и не знаю, какое они произведут впечатление11. Писал об «Эрике»12. Голова не совсем прошла. Юр. выбегал еще чего-то ворожить. Достал сладкого и папирос. Был у нас Саня и Папаригопуло. Вышли пройтись. Сумрачная и скучная погода. Лопаются большевики? Не знаю. Я сам лопаюсь по всем швам, вот что я знаю. Скучно мне до смерти. Поздно заходили к Тевяшову; режет своих скифов, сидит Смирнов, рассказывает о Ташкенте, о щегленке, будто компания на кухне. Тень милого быта витает еще. Что меня гложет, не знаю. «Барабаны»? «Вергилий»?13

15 (среда)

Дождь по сту раз. Утром ходил попотрошить Над<ежду> Ал<ександровну>. Юр. оставался дома. Вышли в Дом. Там ничего нет, да и вообще там на меня дуются. Не очень что-то хорошо себя чувствую. От Сологубов отклонились. Был Алперс. Я его все-таки люблю, несмотря на его коммунизм. И Юр. почитал и поговорил об искусстве. Вышли под вечер узнать, не приехала ли О. Н. Нет еще. Что-то смутно сидели.

30.000 <р.>

16 (четверг)

Заходил в отдел. Жалованье и гонорар. Юр. скучает. Вечером был у нас Мухин. И потом очень скучно сидели у Наденьки Залшупиной. Свет погасили у нас.

9.000 <р.>

17 (пятница)

Юр. скучает, бедный. Все рисует, так что даже глаза заболели. Сидит дома. Прекрасная погода. Ходил один на Мильонную. Мамаша пропала на рынке. Но нанесла всякой всячины. Являлся Сторицын с альбомом Юреневой. Сплетни, что Мозжухин заплатил мне 500.00014. Был в «Петрополе». Заходила туда Оленька. После обеда ходил еще туда же. Долго шли на В<асильевский> О<стров>. Вспоминалась юность, беззаботное житье, квартира, планы, мама с чаем и пирогами. У Радловых было очень мило. Были Никол<ай> Радлов, Боря Папаригопуло, пили чай, ели пирог. Юр. читал свою пьесу, читал очень плохо. Но было хорошо. Приятно шли.

13.500 <р.>

18 (суббота)

День, будто затмение. Ходил в «Петрополис». Дома были Коля Петер и Чиж, они возобновляют «Собаку» без Веры Александровны15. Потом пришла и она, когда мы ели блины. Дела ее плоховаты. Опять пошел в «Петр<ополис>», потом покупал кое-что. У нас сидел уже Воинов. Гравюра не плоха16. Хорошо толковали. Потом под дождем пошел я к Абр<аму> Саулов<ичу>. Они только что приехали из-за города. Мило посидели. У него есть задатки большого издателя и желание стать им. М<ожет> б<ыть>, мало жизненности, не то, что у Зиновия. Юр. истомился ночью, совсем измучился, бедняга.

50.000 <р.>

19 (воскресенье)

Вот Троица. Березки и блины. Вышли в «Петрополь» и пройтись. Рано пили чай. О. Н. приехала. Конец Юрочкину томлению. Загорела. Привезла нам масла и какао. Вдруг явился Милашевский. Вечером был у Раи и Доры Яковл<евны>. Ничего, скучно без Якова Ноевича и