Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

25 (понед.)

Дождь и ужасный ветер. С рассказами моими ничего не вышло, но денег Орг дал. Юр. спал. Выбежали поесть и накупили всяких штучек. Даже не спал. Вдруг явился Деникэ и Саня Венедиктов. Мил и скромен, очень серьезен, оставил разные стихи и реферат обо мне; были и у Сомова. О. Н. что-то не угодила Юр. Мне сегодня немного скучно, от погоды, что ли, или объедаюсь, или чай крепок. Главное – неопределенность будущего. Поздно под дождем пошли в кафе. Там темно и мрачно, но знакомые, кроме поэтов: Радлова, Миклашевский, Сахар, Харлампьевна. И бедный Саня, заброшенный, сидел. Наш стол был окружен, но в общем было скверно. Дожидался Юр.

1.000.000 <р.>

26 (вторн.)

Дал мамаше денег на разные разности. Вышли с Юр., бродили, заходили в отдел. Там сидит Ишак, обиженный Радлов, моя статья и меня же ругают27. Неуютно. Заходили еще было за булками, где Юр. знакомый. Саня <Венедиктов> опоздал и пришел, когда я уже уходил. Обрядился в белые брюки и т. д., беднягин. Оставил его в Юр. ведении, боюсь, что тот будет нелюбезен, да еще прибредет мрачный Моня. Шел ничего себе. Ко мне пристал неизвестный знакомый в красных штанах, курсант, и даже его товарищ со стеком. Довольно невероятная картина получилась. Дома сидят Моня и О. Н. довольно уныло, и слушают «Дурную компанию». Юр. пошел провожать. Моня сидел до предела. Юр. побыл. Я очень его люблю, но растерян всякими пустяками, и все вокруг меня шатается. Погода установилась.

27 (среда)

Время идет, деньги тоже, а мы пребываем в той же инертности. С некоторым ужасом думаю о времени после 1-го числа, когда иссякают мои получки. Но пока… Были в «Петрополисе». Любезны, но немного холодны. Были и в Доме. Потом пообедали, и отправился Юр. на свиданье, я – покупать к чаю. Саня <Венедиктов> не опоздал. Пил, ел, разговаривал. Кажется, ему было не скучно и не дико. Даже играли Дебюсси и меня. Юр. опоздал. Пил отдельно. Интересно, что подумал Саня о нашем житье. Вечером пошли бродить. Купил я «Сильву» <?>, Юр. чашку. Зашли к Мозжухиным. Дома, поет. Учится петь по-немецки и итальянски, из которых ни слова не понимает. Выходит, вроде «Блэк энд Уайт»28 или «Неуэбулет заебен аршин». Но делает от чистого сердца, почти что трогательно. Так наелся, что еле мог пить чай. Вечером сидели мало, т. к. свечка догорала. Да и спать хотелось.

100.000 <р.>

28 (четверг)

Что же было? Бродили в разные места. Вечером купили на рынке чашку Поповскую29 и книги, впрочем, это было вчера. Сегодня же читали «Капитанскую дочку», провожали Моню, заходили к Тевяшеву, где заседал Сторицын. Был у нас Сашенька, обедал. Апатия не проходит у меня.

29 (пятница)

Погода восхитительна и ясна. Ходили на Мильонную, но Юр. закис. Дома не очень удачные блины. Потом заснул, проспал Кауфмана и без аппетита, чужим пошел на заседание в «Петрополис». Каган перестал на меня дуться, а вечером я сговорился к Блохам. У нас сидел Моня, потом пришел Папаригопуло, а Юр. опоздал и домой, и всюду. Пришла и О. Н. У Блохов было так себе, недра и сумерки. Дома у Юр. свечка, притихли оба, не слышали, как я пришел. Посидел бы, да спать хотелось.

30 (суббота)

Все к дождю. Я нервлюсь и сплю, беспокоюсь о деньгах, которые уже истощились. Вышли в Дом. Потом я вернулся и спал. Юр. пришел с Моней и О. Н. Вечером я вышел к Каннегисерам, там был Исайя и Каплан, забавно резвившийся. Дома еще никого не было. Юр. прибежал в дождь. Моня, оказывается, тоже заседал у О. Н.

31 (воскрес.)

Голодновато, но хорошо, если бы не уныние. Хотя хорошо поели в Доме. Поздновато. Юр. лег спать как раз в то время, как нужно было идти. Потом зашел в «Петрополь». Ничего там нет. Юр. развивает свою болезнь. К чаю пришел Моня. Потом вышли: Юр. к О. Н., я за «Картинками» к Блохам, но и остался там. Разговоры меня развлекли, не так все мрачно. В Германии вышел «Зеленый Соловей» и «Избранные стихи»30, разные сведения о политике и загранице подбодрили. Посидели дома немного.

Август 1921

1 (понедельник)

С утра отправился в Союз, взял возможный аванс. Прошелся по рынку. У Юр. приходил Алеша, приглашает кума. Бегал еще в Дом за мукою. К чаю пришел Саня Венеди<ктов>, О. Н. и Моня. Потом отправились в «Гюлистан». Мальчиков не было дома, пошли отыскивать хлеб. Сидели, читали гороскоп Мони. Интересно. Но настроение мое неважно.

100.000 <р.>

2 (вторник)

Чудесная погода. Вышел в «Петрополь», когда Юр. спал. Накупил превосходных книг. К чаю пришли О. Н. и Саня. Ходил с ним еще раз в «Петрополь» и домой. Вечером бродили с Юр. и заходили к Султанову поесть. Приятно, но растратились. Что-то странное со мной происходит. Спокойствие и беспечность.

50.000 <р.>

3 (среда)

Был Сашенька. Поручил разные вещи Юр. Были Моня и О. Н., потом они вышли, я смотрел с балкона и скучно ждал. Давно нигде не были.

80.000 <р.>

4 (четверг)

Утром Сашенька все-таки пришел. Пошли. Орг отставлен, уезжает, но купил у Сашеньки и дал мне. Юр. все дела сделал, пока я был на заседании. Встретил Елизав<ету> Никол<аевну>, просила с ней поговорить, подкрепить, ждала меня на лестнице у Блохов. Отовсюду полит<ические> новости. Были у нас О. Н., кажется, и Моня. Гуляли далеко. Устали даже. Накупили всяких всячин.

506.300 <р.>

5 (пятница)

Не так душно. Почти весь день провел в Доме ученых, где ничего почти не дали. Юр. уходил, приходил, спал. Был и на заседании. Скучно. Гум действительно арестован1. Не в связи ли с Оргом? Прибежал перепуганный Плетнев. Придется писать воззвание2. Гуляли с Юр., купили яиц, конфет <?>, хлеба, огурцов и масла. Роскошно ужинали, но электричество не могли поправить, и потом заели нас клопы. Давно я не видел разных людей. Дождь пошел.

6 (суббота)

Разгулялось, но к вечеру, наверное, пойдет дождь. Вышли рано на рынок. Я люблю там бродить, как по ярмарке. Коля Бронштейн торгует книгами. Все есть. Зашли к Султанову. Вчера Юр. там пировал с Моней. Чай пили Моня и О. Н. Мамаша надулась. Юр. убежал. Я читал Моне разные вещи. Болтаемся ужасно. Потом ели. Юр. увел Моню в темноту. Я лег. Сегодня клопы ели Юр., а не меня. Видел