Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

очень хотелось. Юр. пошел отдельно, ища свечек. Везде огонь, у нас тьма. Не хватает еще, чтобы «Петрополь» лопнул из-за Надины13. У Тяпы была Анна Дмитриевна и Сутугина. Юр. читал. Забрали Гете. Луна.

35.000 <р.>

18 (четверг)

В «Петрополисе» всё ссорятся. Юр. нервится. Я тоже. Жарко. Моня загадочно торчит. Юр. на него набрасывается. Клопы жрут без памяти. Писал об оперетке14. Ходил в отдел. Наскоро пообедали. На Николаевскую. Там анекдоты и россказни. Спал. Дома дежурный Моня, потом уже Юр. Вечером были у Абр<ама> Сауловича. Разговоры и планы издательств и журналов. Свет еще не горит. Наелись. Плохо спал из-за клопов.

304.000 <р.>

19 (пятница)

Сегодня, как сон. Вышли погулять, я засыпаю, дошли до рынка. На Пушкинской едет мальчик на велосипеде. По-моему, стрельнул. Во всяком случае, так вертелся и улыбался, что Юр. его остановил. Кланяется, как из общества. Прелестен, действительно, как сон. Юр. позвал его к себе. Опять на все соглашается. Какая-то жизнь, Европа и молодость. Пережидая вдали дождь, я страшно радовался и бодрился. Юр. сам прелесть, говорит любовно и вежливо, как старший, тот все кланяется, но обещал прийти не один. О. Н. бранила Юр., надулась и похожа была все-таки, по сравнению с тем, на корову, как называет ее мамаша. Бабье сидит все-таки в ней. И в эту минуту она мне была чем-то досадна. Побежали к Бурцеву. Поил чаем, мил и уютен. Покупали еще хлеб у молодых людей. Вечером были у Закорючки. Обобрали книги и все чего-то хохотали. Вернулись поздно. Как полагается, луна светит.

35.000 <р.>

20 (суббота)

Погода все продолжает благоприятствовать; слухи хороши, планы и хотения и там и тут, но ленюсь я по-прежнему и нервлюсь, и люди многие мне надоедают. Сегодня был какой-то Cодом. Прежде всего, мамаша любезно и рано спекла блинов. Юр. залег вверх спиной без подушки и не вставал. Тон: «Я никогда не завтракаю, сэр». Вышел в «Петрополь». Потом зачем-то в Дом. Второе уныние. Дома сидит Сторицын с чухонцем. Совсем дурак бессмысленный и пьяница: зачем он мне? Хотят у меня устроить оргию. Да еще был маленький Мухин с планами насчет лавки. Юр. вскоре явился с О. Н., потом Моня. Чухонец все сидел. Невероятные синдетиконщики15, не спихнешь с места. Потом Сашенька. Потом Папаригопуло. Юр. вскоре пошел обедать к утопленницам. Пришел пьяный. Услал меня гулять с греком. Сам остался сидеть с фатальным Моней. Прогулялся. От нас спускается Воинов. Да, с утра еще был Маньковский с орденом «кукиша»! Эта шайка ремизовских эпигонов тоже мне надоедает16. Юр. пришел не поздно, но нигде не был, а бродил с Моней и скормил ему хлеб. Монтер не приходил, свечка выгорает и деньги уходят. Юр. очень давно не был. Вообще какой-то дезгардьяж. Первое – упразднить чухонца.

21 (воскресенье)

Постимся. В Доме ничего нет, только молоко. Пошел на собрание. Не очень бурно, но упорно. Все прошло как нужно. Домой пришли О. Н. и Моня. После чая вышел к Блохам. Мирно посидел. Читал «Вергилия»17. Особенных восторгов не вызвал.

50.000 <р.>

22 (понедельник)

Мальчик не пришел, хотя Юр. и ждал его. Досадно, что так проехало. Был Эверт с Моней. Все это интересно, но жалко, что он припадает к аскетизму. Я подробно его понял, но, м<ожет> б<ыть>, и ошибся. О нем со временем. Вечером пришла О. Н., я вышел к Мозжухиным, но не застал их. В café наши не пошли, а поздно Юр. пошел провожаться. Как все обойдется, не знаю.

23 (вторн.)

Время идет незаметно, неся, м<ожет> б<ыть>, несчастья, м<ожет> б<ыть>, радость, во всяком случае старость и смерть, а я, как преступник, ничего не делаю, ленясь, болтаясь, мечтая и засыпая. «Душе моя, душе моя, возстани, что спишь?»18 Утром визитировал «Петрополь» и ходил с ними. Юр. дожидался меня. Сегодня все еще пост. Купили гнилой хлеб у нашего жильца. Мебель нашу хотят продавать. Монтер не приходил. Надина зла и проказлива, будто ее высекли, а она хочет нашкодить. С Юр. пошли к Ховину. Денег нет, полная лавка пролетарских поэтов; я думал, что они будут меня обкладывать, но ничего. Вроде бурсаков, но молодость, компанейство и какая-то поэтическая фанатизма <sic!> есть в них. От богемы. Зашли еще в лавку Д<ома> лит<ераторов>, там Блох; побрел с ним. Начали уже пожирать яблоки19. Пили чай. Пошел я погулять, Юр. к О. Н. Хотели сойтись у Мандельштамов, но Юр. не пришел, сидел с коптилкой и писал афоризмы. Там была усталая Марья Абр<амовна> и достаточно надутая Лулу. Слухи всё. Саня заходил.

24 (среда)

Не помню уже, что было. Попросил денег у Кагана. Погода чудесная, но работаю очень мало. Вот и зима идет. Звонил Тяпе, но неудачно. Кто-то был.

50.000 <р.>*

* Окончание X тетради.

25 (четверг)

Продал книжку брату Евреинова и дополучил от Ховина. Вот и всё. Вечером Юр. пошел к О. Н., я провожал его и был у Блохов. Новое издательство довольно трудно, недружно и мрачно начинается20.

20.000 <р.>

26 (пятница)

С утра не курили. Так и пошел на Мильонную. Все время хлопоты с монтером меня удручают. Кроме Мони, О. Н. и мамаши, и денег, и писаний, и Юрочки. Приплелся домой. У нас синдетиконщик № 1 – Сашенька. Планы и просьба книги. Юр. побежал, поспав. Я в «Петрополь». Надина накануне отъезда ходит уже, как знатная иностранка, чем-то неприятна. Собрание было вялое. Абр<ам> Саулов<ич> как-то надут, сыро, темно, долго. О. Н. пошла на панихиду по Блоку, где должен говорить слово модный о. Введенский21. С Юр. долго ходили покупали и к монтеру. У нас Моня мрачный, мамаша затеяла какие-то колоссальные затеи с пилкой дров. Илью забрала в рабство. Да еще беспокойство с продажей Левиной мебели22. У бедного Юр. отбирают его конторский гарнитур. Ну вот, сегодня явились оба монтера. Но всё тревога. Пил чай кое-как. Потом Юр. ругал Моню, потом читал роман, что тоже довольно всегда катастрофично.

200.000 <р.>

27 (суббота)

Был Эверт. Он увлекается совершенными пустяками, если не ересью. Не знаю, зачем я связываюсь с этой советской историей23. Ведь все же они – сволочи. Юр. побежал накупать книжек. Потом вышли и вместе. Пили чай. Скучно было идти к Мандельштамам, и противоположное предзнаменование не оправдалось. Юр. скоро убежал домой опять. Всё сны я страшные видел. Вообще: лень, уныние и нездоровье не проходят, и какое-то отсутствие жизненного аппетита.

28 (воскресенье)

Нездоровится, и вдруг дела, как камень, надо мною. Но тихо и