Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

3 (воскресенье)

Все зовет меня к работе, и вместе с тем со всех сторон какие-то тучи находят, равнодушие, вражда и почва ускользает из-под ног. А Юрочка? он пишет гениальные вещи, и кто на них ласково смотрит? Даже я не сух ли и (Боже мой!) не обкрадываю ли его иногда? Влияние его, конечно, есть. Сегодня уезжает О. Н. Юрочка приуныл немного. И долго она не шла. Погода сегодня чудесная: тепло, не жарко, но к чему все это. Боже мой, ведь я же не маленький Миша, живущий при маме. Ты так одарил меня, но и возложил тяжесть. Кто меня любит? Юрочка, конечно, и за это благодарение небу, но на кого положиться, хотя бы как на Евдокию? на Тяпу, на Блохов, на Кагана? – нет. Я<кова> Н<оевича> не было в лавке и не будет: на диссертации Жирмунского2. Взял денег у Кроленки; купил конфеток. Все продается. Пили последний чай. Пошел я к Беленсону, он чем-то расстроил меня, какие-то сплетни. Что-то от Ремизова у него есть. Какие-то неприязни, то Союз поэтов, то Алянский, то сам Белен<сон>. Прибежал Анненков. Этот совсем уж опаршивел. У Лулу, напротив, были любезны очень. Много было народу. Лулу только что видела Сомова. Он кланяется, кажется, статьей доволен. Я очень боялся этого3. Юр. пришел поздно и сейчас же сцепился спорить с Мандельштамом о Яковлеве.

25.000 <р.>

4 (понедельник)

Не знаю, прибавляются <ли> у меня силы. Денег-то я достал, но делал мало. Сегодня уезжает О. Н., была у нас. Был в «Петрополисе» 2 раза. Вечером вздумалось пройтись. Конечно, на рынок. Ни в café4, ни в «Гюлистан» не хотелось. К вечеру еще вздумал мечтать, что уже совсем не входит в мои планы.

55.000 <р.>

5 (вторник)

Что же от меня осталось? Лень, неумелость, апатия, бесчувственность, мелкие капризы, конечно, кое-какие бескрылые (м<ожет> б<ыть>, устаревшие) планы и дурацкие мечты. Я даже не совсем уверен, есть ли во мне вера. Опять пичкают меня кашей, а денег нет. Погода чудеснейшая. Ходил бриться к ученым. Ждал долго. Заходил в отдел, но жалованье там вычли за неведомый аванс. Везде продают чудесные вещи, но денег у нас нет. Чувствовал себя превосходно, пока не стал кормиться, потом впал в уныние. Погода по-летнему безнадежна. Стоял даже на балконе, что всегда приводит меня в еще большее уныние. В «Петрополисе» посидел. Каган нас отглашает и вообще какой-то надутый. Пили очень хорошо чай, опять воспрянул духом. Зашли к Олет, потом туда пришла и Тяпа. Играл я этюды Дебюсси. А дома опять скис. Что же делать. Главное, бояться следует мечтаний.

6 (среда)

Опять какая-то канитель с едой, но мамаша отправилась и купила грибов и картошки. Заходил Мухин и Коля Климов, огромный и обнаженный, а давно ли он спал за шкапом у Миклашевских в виде маленького гуревича5. Прошли к Ховину, там нашли Блохов. Опять в Дом. Ели и дома. Все мне надоело. Была гроза, я спал. У Вас<илия> Вас<ильевича> был Русинов и вкусный обед. Побежали еще к Кагану, он был сух и скорее неприятен, так что я с Юр. на обратном пути даже ни слова об этом не говорили, как оплеванные.

7 (четверг)

Приехал совершенно неожиданно Моня. Юр. очень рад. Какое-то летнее безделье. Моня все такой же: полон собой, сознательный бездельник и мечтатель, немного в стиле Изы Кремер. Вечером мы все-таки были у Тяпы. Там были Кричевские, но не Радловы. Беседовали ничего себе. Моня с мамашей домовничали. Остановился он к<ак> будто у нас. Утром заходил к Ел<ене> Исаак<овне> за деньгами. Был еще на заседаньи.

70.000 <р.>

8 (пятница)

Утром опять впечатление дачи от Мони. Смущала публика на Юр. чтении, но все обошлось лучше. Был Щербаков, Мышка и Милашевский. Утром ходил за пайком. Едим Монину провизию. Всё письма от сумасшедшей Свириденко, от Цветаевой и Нечкиной из Казани6. Долго сидели. Видел Тяпу в «Петрополисе».

9 (суббота)

Написал письмо Нечкиным7 и отправился в «Петрополь». Почему-то мне дали денег. Встретил Моню. Шествует и ест чернику. Предлагают ему какое-то место. Дома ели. Они отправ<ились> в Дом, я дремал, и заболела голова. Молодцы все читают друг другу. Вечером пошел к Блохам один. Болела голова. Они радушны. Юр. побыл, бедняжка.

100.000

10 (воскресенье)

Болтанье и безделье меня овладевают <sic!>. Заходили в «Петрополь». Не помню что-то, что мы делали, где были. Саня отгласил нас. Гуляли. Купил Моня роз, а я «Sapho» Массенэ8.

11 (понедельник)

Что же было? Утром был в «Петрополисе». Относили ноты домой к Блохам. Волнуюсь о вечере9. Не помню что-то, что я делал. Вероятно, писал музыку. Играл «Sapho». Да, достал я чаю. С наслаждением пили. На вечере было много и очень хорошей публики, но все ждали и волновались об Ахматовой. Было много очень знакомых. Побежал к Немировичу. Встретил идущего от него Гума и Оцупа10. Там Орг, чай, спирт, сыр, бутерброды и старомодная любезность. Его «племянница» Тизенгаузен, француженка, домашние молодые люди, разговоры об Испании, религиозном возрождении, заграничных новостях и т. п. Эстонец подвез меня до дому. Вот я и оскоромился. Болтали еще дома. Я был пьян. В кафе, говорят, было скучновато. Жак определил Гума и красавицу: «дефлоратор со шкицей»11. Ховин рычит из своей берлоги.

50.000 <р.>

12 (вторник)

Дождь все лупит. Заходил к Оргу. Ходят эстонские лица, говор чухонский, но приятно, что не слышно жаргона12. Топорщатся под державу. Условия, конечно, хорошие, держится чуть снобом. Милашевский уже сволок свои рисунки. Дома ели немного. Юр. нервится, я тоже. Ходили еще в Дом. Моня пропал куда-то. Оцуп отгласил. Забежал в «Петрополис». Переживают вчерашний вечер. Взволнован Оргом. Каган надут чего-то. У Ховина видели Жака и Жирмунского. Молодые люди под дождиком отправились куда-то. Я писал плохую музыку13 и скучал. Темно и неприютно. Моня так и пропал.

13 (среда)

Льет дождь как из ведра целый день. В кухне протекает потолок. Послал Юр. и Моню за пайком, сам отправился на Николаевскую и в «Петрополь». Рассказы о коте Страбоне. Леонард денег выдал мне. Дождь все льет. Неужели и в пятницу придется путешествовать под таким же дождищем? И мол<одым> людям выдали. С едой опять какая-то ерунда. Какие-то клецки в один комок на вечер. Вообще с мукой мамаша обращается зверски. Выходили тем не менее прогуляться. Вечером читали «Евг<ения> Онегина».

65.000 <р.>

14 (четверг)

Что-то делали. Дождь. Вечером были у Блохов. Подсчитывал