Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— Так, ерунда, пуля ударила на излете.

— Был на войне? — утерев лицо, Дед отставил в сторону шайку.

— Год в Луганском ополчении, когда укропы напали.

— Мне тоже пришлось её хлебнуть, на срочной.

— И где?

— В Анголе, это Южная Африка.

— Разве там наши воевали? — широко раскрыл глаза Юрка.

— Ну да. Исполняли интернациональный долг, — хмыкнул невесело Дед.

— Никогда про это не слышал. Расскажешь, Иван Ильич?

— Хорошо. Так и быть. Вечером…

Взяв шайку, Дед пошлепал по бетонному полу к крану с горячей водой.

«Да, — подумал Юрка, намыливая мочалку. — Где только русский солдат не воевал!..»

После бани в отряде сменили постельное белье, а затем Юрка отправился на переговорный пункт. Такой имелся в учреждении. Заключенным разрешалось звонить домой, для чего следовало подать рапорт начальнику колонии. При положительном решении на обратившегося оформлялась специальная карта, которая впоследствии пополнялась родственниками.

Рапорт Грачёв подал в первые же дни прибытия на место, и такая карта у него имелась.

В специально отведенном для переговоров помещении (там присутствовал контролер) он вставил её в приемник телефона и с волнением набрал номер. Пошли длинные гудки, а потом возник голос Оли:

— Вас слушают.

— Здравствуй, дорогая, это я.

— Юра?! Наконец-то. Ты откуда звонишь? — Оля всхлипнула.

— Из колонии. У меня все нормально, успокойся.

— Это далеко?

— Санкт-Петербург, пиши адрес.

— Минуту… Я готова.

Он продиктовал, Оля записала.

— Могу я звонить на этот номер?

— Нет, любимая. Связь односторонняя. Я буду выходить на тебя раз в месяц по выходным. Длительность разговора пятнадцать минут. Больше не полагается.

— Ясно. Хочу отправить тебе посылку. Это возможно?

— Да. Но вес не больше двадцати килограммов.

— А выслать перевод и приехать на свидание?

— Это тоже разрешено. Что нового у тебя?

— Ну, что нового? Квартиру пришлось освободить, сняла комнату у одной старушки недалеко от работы. Там дела идут хорошо, прибавили зарплату. В институте тоже все нормально, скоро стану дипломированным специалистом. Родителям пришлось сообщить, что с тобой случилось. Переживают. Особенно твоя мама. Ты ей позвони.

— Обязательно, — вздохнул Юрка.

Поговорили еще, пока трубка не замолчала и пошли короткие гудки — истекло время.

Надев кепи, Юрка вышел из переговорного пункта и пошагал обратно. Общение с женой вызвало двойные ощущения. С одной стороны, он был безмерно рад пообщаться с любимой, но в то же время возникла острая тоска по свободе, которой лишил его нелепый случай.

Подходя к казарме отряда, он завернул на спортивную площадку, расположенную неподалеку. Там имелись гимнастические снаряды: турник с параллельными брусьями, шведская стенка, гири и канаты для лазанья. В рабочие дни площадка пустовала, а сейчас там занимались несколько зэков. Одни качали пресс, другие подтягивались на турнике, а мускулистый крепыш подбрасывал вверх и ловил двойник[141].

Сняв головной убор с курткой и положив их на скамейку, Юрка подошел к канату. Нагнувшись, растер в ладонях опилки и быстро начал подниматься на руках. Достигнув верха, заскользил вниз, мягко приземлился. Затем направился к освободившемуся турнику, подпрыгнул и из виса сделал два десятка выхода силой.

— Могешь! — подошел к нему крепыш. — Из какого отряда? Что-то я раньше тебя не видел.

— Из третьего. Недавно прибыл.

— Вадим, — протянул руку крепыш.

— Юрка. — Они сцепили ладони.

— Занимался на гражданке спортом? — прищурился новый знакомый.

— Было дело…

— Какими видами?

— Да разными понемногу.

— Понятно, — Вадим вразвалку отошел.

Юрка, вернувшись к скамейке, оделся, застегнул куртку и направился к своей казарме.

Далее был обед, а после него всех сводили в клуб, где перед заключенными выступил лектор из УФСИНа[142]. Лекция называлась «Государственно-правовой статус осужденных к лишению свободы» и была нудной. Передние ряды в зале делали вид, что внимают, средние сидели с отрешенными лицами, задние клевали носами.

Далее вернулись в казарму, занявшись делами по интересам: одни улеглись поспать на койки (в выходные это разрешалось), другие принялись играть в шахматы или нарды. Часть ушла в комнату воспитательной работы смотреть телевизор. В целях предотвращения тлетворного влияния на нем работали только государственные каналы.

С наступлением вечера дежурный провел в отряде вечернюю поверку, за которой последовали туалет и отход ко сну.

В это время к Юрке, вернувшемуся из умывальника, подошел дневальный, сообщив, что его ждут в каптерке. Убрав в тумбочку туалетные принадлежности и повесив на спинку кровати полотенце, он направился туда.

Каптерка находилась за спальным помещением и раздевалкой в торце длинного коридора. Остановился перед глухой дверью, постучал.

Изнутри щелкнула задвижка.

— Проходи, — сказал крепкий, приземистый малый лет под тридцать. Был он в новенькой робе и домашних тапках на ногах. По сторонам каптерки тянулись деревянные стеллажи с вещами заключенных, постельным бельем и сдаваемыми на хранение посылками.

В дальнем конце стоял стол с несколькими табуретками, на одной сидел Дед, прихлебывая из кружки. На столе тарелка с сушками, нарезанный рыбец, открытая банка сгущенки. Рядом пачка «Беломора» и пепельница с зажигалкой.

Юрка уже знал: в отряде Дед признанный авторитет. Когда он прибыл в зону, она не была «красной», к нему привязались двое блатных. Кончилось все для них плачевно. Дед избил обоих до потери сознания.

Администрации это понравилось, предложили вступить в актив. Дед отказался. Вместо этого попросил дать бригаду. Дали самую отстающую. Через год она стала передовой. Ему благоволил сам хозяин[143], отпуская ежегодно на двенадцать суток домой в отпуск, а кум[144] обходил стороной.

— Присаживайся, Юра, — хрупнул в руке сушкой Дед. — Семка, — бросил каптеру, — налей парню чайку.

Тот взял с подоконника попыхивающий на электропечке чайник, наполнив кружку, поставил перед гостем и уселся сбоку со своей.

— Подлей сгущенки, — кивнул Дед Юрке на банку. Тот пустил в кружку тонкую струйку, стали чаевничать втроем.

— Значит, хочешь узнать, как мы воевали в Анголе? — потянул из пачки папиросу Дед, прикусив мундштук.

— Ещё бы, — кивнул Юрка.

— Ну, тогда слушай, — чиркнув зажигалкой, Дед выдул носом струю дома.

Глава 12. Рассказ Деда

— Было это в 1976 году. В то время я служил срочную в спецназе ГРУ Министерства обороны СССР, в Германии. Носил на погонах три лычки, командовал отделением. До дембеля оставалось шесть месяцев. Подчинялись мы непосредственно Москве, готовились к войне с НАТО. В случае ее начала перед нами стояла задача уничтожения штаба НАТО, расположенного в районе французско-бельгийской границы.

В отделении у меня было восемь ребят. Прозвища: Гулливер, Якут, Пат с Паташонком, Бандера, Витас и Пчел с Маркушей.

В одну из зимних ночей батальон подняли по боевой тревоге. Сердца наши дрогнули: «Неужели война?»

Получив в каптерке тревожный рюкзак, а в оружейке АКМС с боезапасом,