Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

я в числе других выскочил на улицу. К казарме уже подъезжали грузовики для погрузки и доставки личного состава на аэродром. Некоторые бойцы, жившие на втором этаже, выпрыгивали прямо в окна, на лестнице была толкучка.

Куда следуем, командиры не сказали. Погрузились и взлетели. Через час полета я задремал. Проснулся при посадке. Оказалось — в Ливии. За взлетной полосой под ветром клонились пальмы, ещё дальше желтели барханы. Встретили наши военные летчики, которые там находились. Отвели от илов, выдали сухпай, воду, все получили дополнительный боезапас.

Вечером покормили горячим и проинструктировали. Оказалось, что бросают в Анголу. Там шла война. На неё напали Заир с севера и ЮАР с юга, которые не признали народно-революционную партию МПЛА[145], и ввели в страну регулярные войска.

Нас предупредили: надо быть предельно внимательными. На стороне ЮАР и Заира, кроме регулярных войск, принимают участие наемники из Европы и США. А помимо этого замечены английские коммандос из МИ-6. На стороне революционных сил воюют гэдээровские и советские советники. А еще сообщили, что с моря подойдет наша средиземноморская эскадра и будет высаживаться морская пехота. Флот поддержит огнем. Кроме того, ожидаются кубинские войска.

Бои уже шли в пригороде столицы Анголы — Луанде. Задача батальона — отбить аэродром, который контролировали заировцы. Если дела пойдут совсем плохо, обеспечить эвакуацию наших советников и правительства партии МПЛА во главе с Агостиньо Нето.

Все сняли теплые комбезы. Когда по тревоге вылетали из ГДР, было минус четыре. Здесь — под тридцать градусов жары, начиналось лето. Сдали замполиту документы, и каждый получил планшетку с картой местности. Перевели часы на местное время.

Ночью с парашютами снова погрузились в самолеты, те вырулили на бетонную полосу, взлетели. Никто не спал, каждый думал о своем.

Первые минуты приземления я помню и теперь. Слепящее солнце в зените, ярко-зеленая, незнакомая растительность и крупнокалиберный пулемет, строчивший с фланга. Казалось, все пули в меня.

Отстегнув парашют, катнулся в сторону и нырнул в рытвину. Осмотревшись, стал бить короткими очередями по перебегавшим впереди людям в камуфляже песочного цвета. Сквозь грохот стрельбы донеслась команда взводного Зорина:

«Вперед! В атаку!»

«За мной!» — проорал я отделению и метнулся к ближайшим «песчаникам». Те стали убегать, догнать их оказалось не так просто. Ведя на ходу огонь, я настиг одного, хромавшего. Обернувшись, тот дважды выстрелил из пистолета, но я увернулся. Налетев, дал подсечку и саданул по голове в берете прикладом автомата.

Аэродром мы отбили легко. Среди десантников имелось всего восемь раненых, погибших вообще не было. Негров положили много, взяли семерых пленных, в том числе белых.

Зорин дал приказ окопаться и занять оборону. Отстегнув саперные лопатки, принялись долбить стрелковые ячейки. Спустя полчаса те были готовы для стрельбы лежа.

«Мазай, у тебя вода есть?» — спросил из соседней Гулливер. Родом он был из Одессы, знал массу веселых историй, по национальности еврей. До призыва работал фотографом.

«А свою что, выпил?»

«Не. Флягу пробило пулей, вытекла».

«Держи», — я перебросил ему свою.

Настороженно озираю местность — она все та же. Пустой, с несколькими ангарами вдали, аэродром, на взлетной полосе сожженный самолет и брошенный бензовоз; трупы перебитых негров, и над всем этим парящие в голубом небе стервятники.

К вечеру на джипе и грузовиках в аэропорту появились кубинцы.

И здесь я получил второй легкий шок. Впервые увидел женщину в камуфляже, с автоматом в руках. Тонкая талия перетянута ремнем, на высокой груди портупея. Она была красивой метиской, но, самое удивительное, командовала ротой, и её приказания выполнялись бегом. Все подчиненные были примерно одних лет с нами — крепкие улыбчивые ребята. Белые и мулаты.

«Старший лейтенант Зорин», — вскинул к козырьку кепи руку наш взводный.

Мы все сменили шлемофоны, на них под воротниками комбезов синели тельняшки.

— «Изабель, — белозубо улыбнулась эта амазонка. — Буэнос диас».

Начали знакомиться и бойцы. Ко мне подошел смуглый малый, ткнул себя пальцем в грудь: «Мигель».

«Иван», — хлопаю по своей. Крепко тряхнули друг другу руки.

Затем Мигель извлек из нагрудного кармана сигару, протянул: «Регало амиго»[146]. Я отдарился пачкой «Астры».

Ночь прошла спокойно, утром мы полностью сдали аэродром кубинцам.

Роту, где мы служили, отвели на отдых в город, остановились в роскошной гостинице. Там имелся бассейн и спортивные корты, территория утопала в цветах. Но больше всего поразили огромные кровати — на одной помещалось целое отделение!

Несколько дней били баклуши, купались в бассейне, загорали и гоняли на травянистой площадке для гольфа мяч. Затем передислоцировались в район города Ндалатандо. Он находился в провинции Кванза на высоте шестьсот семьдесят метров над уровнем моря. Население порядка десяти тысяч, был окружен кофейными плантациями и полями. За ними — джунгли.

Там мы больше месяца занимались подготовкой спецподразделений для армии МПЛА.

Условия — не особо. Жили в армейских палатках, спали в гамаках. Больше всего проблем было от плохой воды. Многие страдали животами, надоедали различные насекомые, имелось несколько случаев укуса мухи цеце. А ещё некоторые ребята, особенно из Сибири, тяжело переносили климат. От жары и влажности распухали конечности, появлялись различные кожные заболевания. Но к концу месяца более-менее обвыкли.

В число обучаемых входили бойцы и младшие командиры народно-освободительной армии, как правило, уже побывавшие в боях. К занятиям привлекались советские военные переводчики.

Здесь мы познакомились с ангольцем Педро Лопесом, говорившим по-русски. Несколько лет назад он окончил в Москве Университет дружбы народов, работал учителем, а с началом революции пошел в армию. Теперь тоже командовал отделением и в перерывах между занятиями много поведал нам о своей стране.

До этого об Анголе мы практически ничего не знали, разве что расположение на карте.

Как оказалось, в 1575 году на её территорию, входившую в королевство Конго, высадились португальцы, основав там колонию. Поработив местное население, они стали грабить, вывозя в метрополию золото, алмазы и серебро. А ещё сотни тысяч рабов. Жители колонии не раз поднимали восстания, но все они жестоко подавлялись.

Это продолжалось до «Революции гвоздик» в Португалии в 1974-м, в результате которой Ангола обрела свободу. Однако тут же началась гражданская война между местными революционными группировками, претендующими на власть. С одной стороны их поддерживали США и ЮАР, с другой — Советский Союз и Куба.

«Ничего, вот поднатаскаем вас и вломите южноафриканцам», — обнадежили мы нового знакомого.

Одним таким днем, после обеда, Зорина вызвали в штаб батальона.

Вернувшись, старлей построил взвод и объявил задачу, которую предстояло выполнить. Мое отделение перебрасывалось на южное направление к границе с Намибией.

Эта территория находилась под контролем войск