Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

комментаторской работы он выполнял образцово. Уже здесь в главные комментаторские достоинства выдвигаются индивидуальность речевой манеры, ее цельность и неповторимость.

Далее возникает телевидение. Это совершенно не означает, что в понятийном смысле радиорепортажу немедленно приходит на смену телевизионный. Поначалу переход малозаметен, болельщик еще не становится в такой степени соучастником событий. Несовершенство показа, несовершенство техники, несовершенство тех, кто на ней работает (все еще только зарождается ведь), а также применение телетрансляции спортивных событий только в исключительных случаях – задумайтесь, о финале Кубка Европы в шестидесятом уже году страна слушала по радио! – все это обозначает как бы переходную эпоху.

Постепенно совершенствуется техника, методы показа, в общем, развивается телевидение. Важнейшая ступень здесь – появление крупного плана в трансляциях. Считаю, что именно в этот момент новым смыслом и новой жизнью наполняется комментаторская ирония, и вот почему. Отпадает необходимость пафосно говорить что-то типа «трудно передать словами радость футболиста имярек, забившего го-о-о-ол» и т. д. Зритель теперь это и сам все видит, и зачем признаваться, что это трудно передать словами, раз такой необходимости и нету уже? С появлением крупного плана комментатор из пророка окончательно превращается в собеседника.

Очевидно, на фоне всех этих событий эволюционирует сам метод комментирования. Начальную точку мы обозначили. Комментарий зарождается как рассказ о событии на радио. Сегодняшний метод комментария, наверное, можно формулировать по-разному, однако я уже не могу, не имею морального права после стольких слов не предложить своего варианта его названия.

Современный комментарий представляет собой накапливание наблюдений.

Зритель и сам все видит, ты только направляешь его, если он в этом нуждается, и собеседуешь, если он и сам все понимает. Первые замечания из-за кадра создают контекст для последующих, как бы вводят зрителя в курс дела: команды же не в вечности встречаются, у них есть история единоборств, к конкретной игре они подошли в конкретном состоянии и с не менее конкретными проблемами. Затем ты начинаешь следить за происходящим… накапливая наблюдения. Вот этот парень уже появился справа. Занятно: он же одноногий (в этом месте случайный зритель улыбнется или же плюнет), если будет обыгрывать, то в сторону центра… Так и есть. Удар! Да, прострелить он мог, но ему трудновато было исполнить. И позиция не его, и нога неудобная… Да и сам пас был неочевиден.

Вот оно, наблюдение. При вторичном смещении парня на не свой фланг можно задуматься о том, что является причиной маневра, как его поддерживают партнеры, и тогда можно сделать рабочий вывод о том, есть ли маневр этот часть игры команды в целом или же конкретно в матче, или, возможно, тот самый парень просто не видит перспектив на своем родном краю. И так далее, и так далее…

Знаете, как отличить хорошего комментатора от плохого? У плохого оценки идут впереди наблюдений. А у хорошего оценок может совсем и не быть.

Потому что оценку зритель может дать и сам. Не всегда и не любой, но над этим даже и задумываться не стоит. Просто в наблюдении главный смысл, а не в оценке. Что всегда можно оценить: зрелищность; сюжетную завязку; вероятность того или иного продолжения матча в рамках этого сюжета (прогноз). В этом есть элемент игры. Оценивать же игрока надо только в том случае, если не сделать этого уже нельзя. Потому что он не заканчивает свою карьеру, в следующей игре ты продолжишь свое наблюдение, которое и является абсолютной ценностью в комментарии, а оценка – ценность преходящая, зачастую конъюнктурная, и на самом деле вообще почти никогда она не ценность.

Пособие зрителю

По большому счету это все, что я хотел сказать. В заключение – несколько наблюдений (вот привязалось слово) о типичных комментаторских ошибках и конкретных критериях работы.

В начале репортажа полагается быстро сформулировать смысл и зачин происходящего, представить составы и первые минуты три-пять просто «гонять мяч». Тем самым задается система координат. Зритель малопросвещенный знакомится с действующими лицами, зритель бывалый проверяет, нет ли подвоха и все ли на своих местах. Это правило и закон, отступать от которого позволительно только в работе на футбольном канале, где зритель далеко не всегда нуждается в буквальном следовании комментатора этому «правилу введения».

Существует так называемый (термин мой и, разумеется, небесспорный) «синдром переподготовки». Свойственен молодым комментаторам и обличает неопытность. Готовясь к репортажу, ты перелопатил море информации, перемотыжил уйму сведений и начинаешь экскаватором извергать все это на зрителя. Оставь свою информацию на второй тайм: тогда, может быть, уже и исход матча будет решен, тогда и вывалишь, а в первом только в исключительном случае стоит этим заниматься. Первый тайм – это собственно футбол, это борьба за приоритеты в игре, это в чистом виде тактическая дуэль тренеров, причудливая мозаика игровых единоборств. А готовишься к репортажу вообще ты вовсе не затем, чтобы все это рассказывать. Готовишься затем, чтобы быть ко всему готовым.

Опыт и качество комментаторской работы заключается еще и в том, как быстро ты можешь закруглиться с отступлением и перейти к игре, а также насколько вовремя ты начинаешь эти отступления.

Разнообразие приема – вот еще один важнейший критерий. Поясню на своем и не вполне еще комментаторском примере. Когда мы с Димой Федоровым начинали делать «Футбольный клуб», то до предела насыщали тексты к матчам метафорами, метаболами, а случалось, что и оксюморонами. Шутили очень много. А потом совершенно неожиданно поняли, что это перебор. Попутно прочиталась заметка в газете, не обозначающая в общем-то ничего выдающегося, но там было сказано, что в американском сценарии существует правило: одна шутка в минуту. Чаще зритель уже не воспринимает.

Есть, конечно, случаи, когда шутят и чаще. Например, диалоги в сценариях Тарантино… Впрочем, там все очень даже серьезно. Но и весело тоже.

Когда комментатор едет на одном приеме – он слаб. То же относится и к разнообразию, варьированию интонации, тембра голоса. Он может быть навязчивым, даже если сам ты этого не желаешь. Это и есть актерство в профессии комментатора. Синявский, Озеров были выдающимися, хотя каждый по-своему, мастерами такого интонационного варьирования. Все это не отменяет тем не менее необходимости каждому комментатору иметь свои коронные приемы, в употреблении которых во многом и заключается его комментаторская манера.

Что еще отличает плохого комментатора от хорошего? А, вот уже было сказано: у плохого комментатора оценки идут впереди наблюдений.

Вот, я думаю, и все.

Послесловие

Все – не значит «все». Тема не может считаться исчерпанной. Данные записки не претендуют на абсолютную истинность, не претендуют вообще на истинность, а претендуют они только на то, чтобы поставить вопрос о комментарии в профессиональную плоскость. Если это профессия, то у нее должны быть критерии мастерства, за которые иногда ошибочно принимается незыблемость субъективизма «нравится – не нравится». Конечно, пусть не нравится, в нашем деле без этого никуда; но «не нравится» не