Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Вообще ирония – и даже в большей степени самоирония – может считаться одной из главных черт классной комментаторской работы. Подробнее об этом в следующей публикации; сейчас же замечу, что в сопоставлении Синявского и Озерова ироничность первого во многом и создает принципиальное различие. Озеров рассказывал о спорте как о деле государственной важности; это понятие взяло да и видоизменилось – и идеология репортажа ушла навсегда; Синявский рассказывал о футболе как об игре – и это, как ни крути, может, и не вечно, но, по крайней мере, будет верным столько же, сколько проживет собственно спорт.

Неожиданно возникает вопрос: а почему вообще спорт принято комментировать? Почему телевидение не предлагает зрителю просто посмотреть самому? Честно – ответа на этот вопрос не знаю. «Как-то так повелось», – отвечают мне умудренные стажем коллеги. Иностранная пресса также не содержит ответа на этот вопрос. Анализ ситуации подсказывает только одну версию рождения традиции: сперва был радиорепортаж. О спорте рассказывать стали раньше, чем показывать. И с возникновением картинки закадровый голос появился сам собой, по здравом размышлении, может, уже и не очень нужный.

Впрочем, поначалу, может быть, сероватая расплывчатая картинка и требовала пояснений от находящегося на стадионе очевидца – элементарно зрителю многое не было видно… Но сейчас? Когда смотришь современную телетрансляцию, с обилием крупных планов, погружен в дыхание игры; когда многие телевизоры оснащены телетекстом, где в любой момент можно уточнить состав команды, не говоря уже об интернете, справочные возможности которого все расширяются и расширяются в априорно заданной безграничности? Зачем нужен комментатор?

Не нахожу ответа на этот вопрос. Традиция. Однако… В Англии, которая с внедрением интерактивных технологий в лице канала ВskyB сегодня может считаться лидером в ублажении потенциальных запросов болельщика, в Англии, где можешь сам определять точку, с которой смотреть игру по телевизору, где сам себе устраиваешь повтор интересного момента, – так вот, в Англии обладатели интерактивных приставок, имеющие возможность смотреть футбол без комментатора, крайне редко отключают для себя закадровый голос (не более 15 процентов). Это показывает статистика. Странно, но цифры видел сам.

Очевидно, ответ на этот вопрос не нужен. Им просто полезно задаваться. Комментатор, как мне кажется, никогда не должен забывать, что он – вторичен. Никто не включает футбольный матч, чтобы послушать комментатора, – все включают, чтобы смотреть футбол (теннис, бокс, керлинг). Это и есть первая и весьма важная особенность нашей закадровой работы – она заключается в том, что мы, строго говоря, даже не соучастники происходящего. Можно блистать знанием предмета, речевыми находками, кричать, вопить, иронизировать – но помнить, что все это не должно заслонять зрелища.

Из этого изначального свойства комментаторской работы проистекает и важнейшая, как мне представляется, установка, критерий мастерства. Комментатор должен быть в первую очередь адекватен тому, что происходит на поле. В этом – его главная миссия. Разобраться в игре, объяснить пружины сюжета, тайные закоулки интриги, – вот чем, подчеркну, по моему представлению, должен заниматься комментатор. В этом критерий отбора информации: ты, конечно, должен все прочитать перед матчем, знать, что Иван де ла Пенья, к примеру, выпустил книгу, где рассказывает, что его ближайший друг, к примеру, Александр Мостовой, а кумир всей жизни, допустим, Фидель Кастро. Знай себе, что от имярека ушла жена, что у другого имярека накануне разбили машину, умей напомнить долгий путь имярека номер три из команды в команду. Но знание отнюдь не означает, что все это следует немедленно рассказывать зрителю. Только уместная информация, только то, что помогает смотреть или развлекает.

Не стоит программировать себя на словесное шоу, нельзя стремиться стать главным героем трансляции или непременно сказать что-то запоминающееся – все это можно, но только если комментатор следует за событиями, а не старается их опередить. Точно так же запрещается в нестандартной ситуации прятаться за отработанными приемами.

Опытного комментатора всегда отличишь от начинающего, а мастера от дилетанта по тому, насколько уместны его отступления, насколько быстро он умеет вернуться к игре от отстраненного рассказа.

Впрочем, искусство быть адекватным проявляется не только в применении тех или иных приемов. Данный критерий, на главенстве которого, впрочем, я совершенно не настаиваю, позволяет отнестись к работе комментатора в целом. Каждому из нас для того, чтобы войти в фавор у зрителя, заполучить популярность, требуется удача – комментатор запоминается вместе с матчем, ассоциируется с сильным болельщицким переживанием и оттого становится зрителю дорог и близок.

Поясню на собственном примере – вряд ли кто-то воспринимал меня всерьез, пока мне не повезло оказаться в кабине на матчах киевского «Динамо» с «Барселоной». Этот матч, действительно, веха в истории постсоветского футбола; только после этой удачи я сам мог считать свою манеру сформировавшейся, проверенной серьезным делом, и только после этого меня как комментатора стали и оценивать, и принимать.

Так вот. Комментатор входит в историю впечатлений своих зрителей только вместе с сыгранными (просмотренными) матчами. В трагически складывающемся матче комментатор не может остаться положительным героем – он трагичен вместе с событиями. Победа – и только тогда имеет смысл немножко покричать.

Надеюсь, все это не кажется читателю назиданием?

Другая важнейшая особенность нашей работы… Вот уж, действительно, это только комментаторскому делу присуще. Только комментатор всегда работает в ситуации, экстремальной по определению. Ведь человек, который смотрит спорт, переживает, болеет, и все у него обострено. Малейший диссонанс в его собственных чувствах с интонацией комментатора вызывает раздражение, тем более сильное, чем важнее, то есть лучше, игра. В этом смысле футбольным комментаторам сложнее всех: если в теннисе или фигурном катании можно спасительно побаливать за наших, то есть угадать настроение зрителя проще, то как быть с матчем «Спартак» – ЦСКА?

К слову, особенность спорта на телевидении как раз в том же самом: только соревнования мы смотрим в тот момент, когда они происходят, и такими, какие они есть. Обо всем остальном мы узнаем с чьих-то слов, будь то война в Чечне, война компроматов или мир между народами. С ведущим аналитической программы и спорить-то неудобно: он осведомленнее, он знает, о чем говорит, то есть сам был там-то, видел то-то, разговаривал с тем-то и тем-то, причем приватно, без микрофона; а ты – нет. Когда же ты своими глазами смотришь футбол (или теннис) – раз смотришь, значит, разбираешься; все происходит прямо перед тобой, своя точка зрения возникает сама собой…

Думаю, именно поэтому нет ни одного комментатора, который нравился бы всем. Невозможно угадать все симпатии, невозможно совпасть со всеми точками зрения, да и вообще невозможно работать, пытаясь воспринимать зрительские помыслы в качестве руководства к действию. Только одно, важнейшее, первопричинное обстоятельство имеет значение: зритель переживает, он на пике собственных эмоций. Это и является условием работы.

На мой взгляд, существует только один способ – нет, не угодить всем; что