Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

оттуда можно многое заимствовать, поскольку манера освоенная и знакомая аудитории. Огромную часть которой, к слову, сегодня составляет молодежь, ведь круг людей, интересующихся футболом, серьезно обновился в последние лет пять – а молодежь и радио слушает много, и музыку новую.

Устный жанр в любой современной трактовке создает канву того процесса, частью которого является и комментаторская работа. Года два назад я познакомился с известным шоуменом Отаром Кушанашвили, и, удивительно на первый взгляд, нам было о чем поговорить именно в смысле «профессионального обмена». Отар, конечно, нравится не всем, но он экспериментирует именно в устном жанре. Методы могут не устраивать, отбраковываться, но опыт подлежит анализу; нет-нет, а что-то и подойдет. То же могу сказать и о работе Николая Фоменко, с которым, к сожалению, не знаком. Вот человек, виртуозно владеющий речью, лидер жанра. Под воздействием работы Фоменко во многом меняются представления о юморе, о современном способе шутить. Всегда старался не пропускать его авторских программ на «Русском радио» и неоднократно заимствовал оттуда и удачные шутки, и речевые приемы. В том числе главный – иронию, и в первую очередь по отношению к самому себе…

Национальная принадлежность

Евгений Майоров, которому, кстати, на прошедшей неделе исполнилось бы 62 года, рассказывал мне, как однажды – совершенно случайно – его комментарий к энхаэловскому матчу вместо англоязычного завели в пресс-центр, где игру смотрели журналисты. «Им было смешно», – с улыбкой вспоминал Евгений Александрович. Действительно, в Канаде хоккей комментируют, не умолкая практически ни на секунду, и вдвоем, и втроем, причем один из этой троицы-парочки – какой-нибудь великий игрок давнего или недавнего прошлого.

В Латинской Америке приглашать непосредственно на комментирование бывших футболистов не принято, зато солирующий комментатор кричит и поет на все лады. Эмоциональный… В Италии работают и в одиночку, и в паре с авторитетами футбольного мира, причем, что очень важно, в роли партнера комментатора выступает не игрок, а тренер. В прошлом году, например, на всех матчах итальянской сборной работал Фабио Капелло, в этом – Франческо Гвидолин, пока не принял «Болонью»… А тут и отборочный цикл очень кстати закончился.

Все эти особенности построения репортажа отражают традицию восприятия игры в данных странах. Америка повернута на статистике; там ею принято объяснять даже то, что на самом деле объясняется другим. Бразилия, Аргентина – сопереживание, эмоции; Италия – тоже, конечно, эмоции, но и анализ, причем с позиций тактики в первую очередь.

Многим и в России хотелось бы слышать эмоционально насыщенный комментарий. Но… Традиция тем не менее существует. Это не очень принято; очевидно, со временем положение вещей может и измениться, но в данный момент это вряд ли возможно.

Вот тоже достаточно интересная проблема: комментирование спортивных событий в разных странах. И вообще взаимное влияние телевизионных процессов. Вообще в телевидении такое влияние очень развито. Это явление, безусловно, индустриальное, раскрывающее телевидение не как творческий, а как производственный процесс. Многие удачно придуманные кем-то и где-то передачи покупаются в других странах как макеты, схемы и наполняются соответствующим новому месту прописки содержанием. Общие для всех каноны телевизионного производства, лидерство в вопросах телетехнологий вполне определенных стран делают неизбежным заимствование. Лучшие новости, их эталон – «Си-эн-эн». На них ориентируются все. Лучшие шоу… Впрочем, это больная тема.

Кстати, о теме. Вернее – о «Теме». Судьба этой программы, как мне кажется, очень любопытно иллюстрирует природу заимствования в телевидении, а также позволяет порассуждать, насколько это явление подразумевает вторичность заимствованного продукта по отношению к оригинальному. Многие помнят «Тему» листьевскую. Не секрет, что передачи сродни той «Теме» существовали во многих странах. Как говорят (точно я этого не знаю), российский вариант был прямым потомком французского, включая и знаменитую декорацию в серых тонах. Но – о чем это говорит? Мне кажется, только о том, что никогда не стоит изобретать велосипед. Говорит ли это о вторичности проекта Влада Листьева? Да нисколько! Ток-шоу делает личность ведущего. А манеру поведения ведущего невозможно скопировать из другой страны, потому что она глубоко национальна. Важно не то, как ты одеваешься и как говоришь – эмоционально или с расстановкой. Важно то, как ты понимаешь, что интересно твоей аудитории, важно, смотрел ли ты с ней в детстве те же фильмы, слушал ли ту же музыку…

В дальнейшем, после ухода Листьева из программы, никому так и не удалось оживить передачу. Хотя по-прежнему проект мог считаться заимствованным. Заимствования могли наслаиваться, но… Ведущий стал другим. И программа умерла, хоть и после долгой агонии. Вот и ответ на вопрос о вторичности: калькирование с удачного рейтингового образца само по себе вовсе не означает успеха.

Комментирование в этом смысле является любопытным исключением. Оно практически не испытывает на себе влияния заграницы. Почему? Да, наверное, потому, что, во-первых, жанр этот консервативный. Так сложилось. А во-вторых и в-главных, комментарий как явление речи практически непереводим. Это делает приемы комментирования почти исключительно национальными.

Например, в России традиции коллективного комментария, в общем-то, нет. Были, конечно, разовые случаи, финалы чемпионатов мира, например, но, как правило, пары здесь возникали просто для того, чтобы никому не было обидно. Помню, что матч Россия – Франция в прошедшем отборочном цикле (как раз по этой причине) собирались комментировать втроем Виктор Гусев, Андрей Голованов и Владимир Перетурин. Комментировали или нет – не помню, поскольку смотрел матч на стадионе…

Тандемы стали складываться только в последнее время. На российском телевидении – Жолобов и Ярцев, на ОРТ – Гусев и Голованов. Оба случая достаточно удачны. Причем «схемы взаимодействия» в этих тандемах были немножко разными: если Олег Жолобов и Георгий Ярцев дополняли друг друга, удачно компенсируя слабые стороны каждого в отдельности, то Голованов и Гусев раскрываются принципиально по-новому. На фоне прагматичного, статистически подкованного Андрея Виктор становится уместно ироничным, меняется его громовая интонация, а Андрей ему достаточно гармонично подыгрывает. Надеюсь, коллеги не обидятся на меня за эти наблюдения…

Мне тем не менее кажется наиболее успешным и классным тандемом сочетание Владимира Маслаченко и Савика Шустера, которое в течение трех лет существовало на футбольном канале. Они не просто успешно дополняли друг друга, Савик не просто выступал в роли «специалиста по итальянскому футболу», они не просто неповторимо звучали (Савик всех нас «научил» произносить итальянские фамилии)… Здесь действительно в парной работе рождалось что-то, что превосходило простую сумму усилий двух человек. И создавала этот тандем ирония, важнейшее комментаторское качество. Здесь она была и тонкой, и взаимной, и, что крайне важно, конструктивной, созидательной. Савик, как теперь все знают, живет во Флоренции, он – болельщик «Фиорентины». Пара комментирует обзор тура, в котором «Фиорентина» играла с «Ювентусом». Савик сразу говорит, что в этом матче Морфео («Морфэо») забил потрясающий гол. Маслаченко воодушевляется – посмотрим, посмотрим…

Идут фрагменты искомого матча, секунд за тридцать наступает молчание – Савик сказал: «вот эта атака». Потом следует «гол года»… ну, ничего себе,