Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Я многого ждал, знаете, от Олимпиады. Но когда открытие остается главным событием – видимо, что-то все-таки было не так. Оно вправду было удивительным; и все же. У меня было три по-настоящему сильных олимпийских впечатления. Если говорить о спорте. Первое – это групповая велогонка у мужчин. Я не мог оторваться – это был триллер. Впрочем, это был феномен не только и не столько гонки – на меня сумасшедшее впечатление произвел репортаж моих коллег Лизы Кожевниковой и Юрия Розанова. Велосипед – вид спорта одновременно и технический, и на выносливость. Обычно репортажи о велоспорте, даже самые лучшие, тонут в подробностях одного и второго. В данном случае комментаторы, будучи очень прилично готовы по матчасти, смогли уловить и развивать на протяжении почти шести часов рипорта что-то надспортивное. Интригу. Борьбу личностей. Я был заворожен.

Второе олимпийское впечатление – это футбольный матч Аргентины и Сербии. Я отправился на стадион комментировать это дело. А китайские зрители пришли смотреть вовсе не футбол. То есть не только футбол. Они пришли смотреть на футбол Лео Месси. А его оставили в запасе. Матч для Аргентины-то уже ничего не решал! Я писал об этом заметку с Олимпиады, так что подробно останавливаться не буду, но я впервые в жизни видел, как команду освистывали (аргентинцы последние минут двадцать гоняли мяч под настоящий свист) за то, что она играла не в том составе!

И главное кто. Китайцы… Тише воды ниже травы в обычной олимпийской жизни.

Ну, а последнее и главное – безусловно, баскетбольный финал. Когда Испания давала бой дрим-тим. Дело, конечно, не в Испании. Я бы болел за любую команду против американцев в баскет – просто потому, что они самые сильные. Сходил на полуфиналы (спасибо Дяденьке – выручил, подстраховал), воочию повидал все команды – и ждал финальной игры именно с такой надеждой, потому что было ясно – если кто и даст им бой, то только мои. Испанцы. Главный-то аргумент – не просто приличный состав, а два состава более или менее равных. Узко у испанцев было только в позиции разыгрывающего, потому что травму получил Кальдерон…

И вот тут на первый план вышел этот парень, Рики Рубио. В момент олимпийского турнира ему было 17 лет. Он сыграл бо́льшую часть матча, он совершенно их не боялся. А ведь ему по возрасту еще даже на драфт – рано! Я нашел себе нового кумира на годы. Буду за ним следить… А в итоге испанцы все-таки проиграли. Из-за одного, в сущности, промаха. Сидели у америкосов на колесе, и если бы до самой концовки усидели – дрогнули бы те. Один промах. Это баскетбол.

Вот такие события года у меня спортивные. Я ничего не сказал про Евро… Ну, я о Евро писал много. Самое сильное впечатление описано вот здесь[80]. Это, может быть, самое сильное впечатление в жизни. Думал, Богу душу отдам. Но не понадобилась она пока.

Но было еще и главное. Такое… Самое главное. Дело в том, что я ездил на Евро с папой. Папе в этом году стукнуло семьдесят лет. И вот как-то накануне прошлого Нового года сидел я у родителей и говорю ему: пап, я хочу тебя пригласить за компанию. Папа сразу сказал, что это не нужно, и что это дорого, и что он прекрасно все посмотрит по телевизору, и что лучше он с мамой. Притом что папа у меня вообще-то хорошего футбола не пропускает столько, сколько я себя в его компании помню. Но я умею убеждать. Это один из двух моих действительных талантов. Я ему сказал очень простым голосом: знаешь, папа, я всегда мечтал, чтобы в момент, когда я надену наушники и скажу что-то приветственное, а на поле сборная России будет играть очень важный матч, – вот, пап, я всегда хотел, чтобы ты был рядом со мной. И я думаю, что и тебе бы этого тоже хотелось. А дорого… Не так же это и дорого, пап, не дороже, пап, денег.

Ну, и тут папа, конечно, не мог отказаться.

Мне с ним было замечательно. Он отлично вписался в компанию, он вылечил меня от простуды, он почти не надоедал мне родительскими советами, он подружился с Геночкой. И напоследок я попросил папу (он уезжал из Австрии после окончания квалификации, он ведь у меня работает и на месяц уехать просто не мог) написать что-то от себя. И он написал. На Евро как-то не выпало момента выложить папин опус так, чтобы он пришелся ко двору, – постоянно что-то происходило. А сейчас, я уверен, он думает, что я его потерял. Но это не так. Я уже давно решил, что опубликую его в Новый год. Как возвращение к тому, что и как мы вместе пережили – я с папой, я с вами, вы со своими близкими. И заодно мне не придется повторяться.

И заодно, возможно, чуть больше народу узнает, что мой папа вовсе не Игорь Уткин, спортивный фотограф и совершенно чужой мне, дай Бог ему здоровья всякого, человек. А папа мой – Вячеслав Николаевич Уткин, ученый-физик, кстати, имеющий определенное, хоть и не решающее, конечно, отношение к созданию Большого адронного коллайдера. Вот что он написал, уезжая с Евро. Пусть и вам это поможет снова настроиться на ту удивительную волну, как помогло мне. С Новым годом вас!

(Рассказ ведется от его лица. – Прим. В.У.-мл.)

В детстве я проводил много времени на стадионе. Жил я в небольшом тогда подмосковном городе Балашихе, и стадион был местом общегородского досуга (телевизоров еще не было). В футбол, как, впрочем, и в русский хоккей, играли все: и мой отец, и мои братья, и мои друзья, и отцы и братья моих друзей. Это были мои будни.

Но вот однажды самый старший мой брат, которого я очень любил, взял меня с собой на самый главный стадион – на «Динамо». То, что я увидел, показалось мне сном. Идеальная зеленая лужайка с четкой разметкой была настоящим ковром неповторимого цвета, по которому двигались идеально одетые красно-белые спартаковцы, а на другой стороне сине-белые киевляне. Была разминка, была игра, были очумелые взрывы человеческого восторга. А потом был буфет и бутерброды с любительской колбасой. Ее волшебный запах я ощущаю и теперь, спустя 60 лет, а был 1948-й, и послевоенный голод еще гулял по России.

И вдруг праздник вернулся ко мне. Мой сын взял меня на европейский футбольный форум лучших национальных команд. Все вижу снова ожившим взором. Но теперь меня не удивляют ни зеленый газон, ни отменная форма, включая разноцветные бутсы, ни идеально круглые, уже не кожаные пестрые мячи, ни рев трибун, ни… Меня поражает до высшей степени восторга все это вместе, как огромное стерео, где каждый цветной мазок, каждый звук на месте, и они дополняют друг друга, создавая неповторимое впечатление.

А еще я увидел