Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

видели, как человек выиграл суперблиц на последнем вопросе. В этой игре при счете 5: 5 выпал суперблиц – раунд, который играет один человек, три вопроса по двадцать секунд. Это все равно что в футболе пенальти на последней добавленной минуте овертайма. При ничейном счете, разумеется. Суперблиц не выигрывался много лет. И я могу вам объяснить почему. Ну, так уж вышло. Я малоопытный знаток, но я играл в жизни суперблиц за этим столом.

Дело не в вопросах. Дело в том, что, во-первых, знаток – самый сильный – силен не тем, что он знает, а тем, как он умеет думать. А это в игре – командный механизм. Если команда умеет обсуждать – она добьется успеха; если нет (мало ли, не пошло) – самая сильная срежется. В суперблице этого нет. Ты один на один. И вторая штука: любой знаток после того, как додумается до правильного ответа, должен «перезагрузиться». Когда он отвечает после командной минуты и начинается следующая – это вообще не всегда заметно. Но суперблиц… Самое в нем сложное как раз то, что вот только что, страшным напряжением всего, кроме мышц, ты сам с собой обсудил, пораскинул мозгами и нашел ответ. Все! Это кончилось. Все начинается с нуля.

В футболе, как недавно я прочитал в умном интервью доктора Ярдошвили, многолетнего врача «Локомотива» и иногда сборной, есть штатные ситуации, от которых рвутся мышцы. Мышцы, когда нагружаются, – одни сокращаются, другие тянутся; вот травма возникает, в частности, тогда, когда за растяжением следует новое растяжение, без сокращения, или наоборот – за сокращением сокращение.

Вот суперблиц – это ровно ситуация травмы. Поэтому его никто и выиграть не может. Великие игроки – Илья Новиков[75], Борис Бурда, Ровшан Аскеров[76], Александр Друзь – сыпались на вопросах, которые в другой ситуации они куснули бы нехотя. «На пальце». Я тоже играл суперблиц и проиграл на втором вопросе – который на самом деле был легким, конечно.

А Андрей Козлов, как он сам про себя любит говорить, – он же не знаток в полном смысле этого слова. Он капитан. Он выбирает версии, он редко что-то предлагает сам. Но ведущий предложил ему при счете 5:5 дать волчку выбрать, кто останется играть суперблиц. И волчок указал на него. Неважно, что мы думаем о Козлове, который, конечно, один из идолов этой игры. Важно, что он сам о себе думает. Не думаю, что он когда-то примерял к себе возможность сыграть такой раунд. Но он ведь играет. Он игрок. Выпало. Это величие.

Андрей был и есть выдающийся капитан. Но каждый капитан, как в известной нам с вами игре футбол опорный полузащитник, – непохож на другого. Иногда удивительно непохож. Как так выходит? А так, что и капитан, и опорник – это точка, в которой команда находит свой баланс. И у каждой команды он индивидуальный. Я знаю, что говорю, – я провел в этом клубе всего пять игр, не считая нескольких выставочных, и я играл с очень разными капитанами. И с Козловым в том числе. И сам был капитаном. Так вот Козлов и его непохожесть – в том, что тот вызов, без которого немыслима игра, – то же соперничество – он полностью берет на себя. Он будет ругаться с ведущим, он же судья, он будет выстраивать игроков команды, как детишек, хотя среди них есть академик, – потому, что вот он такой. Зато остальные за этой каменной стеной могут играть.

А тут-то играть было некому. Тут нужно было все делать самому. И в этом тоже величие.

На втором вопросе ведущий мог засчитать Козлову поражение. Андрей ответил «окно», а ответ был «ветровое стекло». Но «ветровое стекло» тоже окно. И вот она, кухня; я уже имел интенсивную переписку с одним моим футбольным другом, который стоял на том, что это жульничество.

Да нет. Жульничество – это если нарушаются правила. Это когда из рукава, это когда пенальти бьют, а его не было. А в правилах ЧГК написано черным по белому: правильность ответа определяет ведущий. И нельзя по-другому, такая уж это игра. Иногда надо с синонимами разбираться, это не то что попал – не попал. И кухня – споры с ведущим, он же судья, – всегда были и будут частью игры. Так что это – правильная ситуация. И я вполне допускаю, что без этого никто и никогда не выигрывал суперблиц.

Потому что я открою вам секрет: сильнее всего на суперблице ведущий помогает игроку вовсе не тогда, когда соглашается считать ветровое стекло окном. Сильнее всего он помогает, когда дает перевести дух между вопросами. Придумывает паузы. Никакими правилами, кстати, это тоже не запрещено.

Он выгнал Козлова на улицу, к автомобилю, который был и призом, и сутью вопроса, на третий, последний пункт суперблица. Там было полегче. Там было не так уж много вариантов. Да что там: сидя в зале, наверное, тоже труднее было бы догадаться. Но неизвестно почему: оттого, что автомобиль был перед Игроком – хоть щупай его, хоть осматривай, но может быть, потому что можно было ополоснуть лицо снегом. А Козлов во время игры – он ведь пылает. Он ведь сжигает себя; он мне говорил перед предыдущей игрой, финалом серии, что не чувствует в себе достаточно сил эмоциональных, чтобы бороться за победу в году; для этого же нужно выиграть две игры подряд… Когда восстанавливаться? И вот он, Андрей, в решающий момент этого решающего матча. И эта горсть снега. Может быть, это помогло больше ведущего, больше всего. Будем выяснять, кто просыпал снег над Москвой в тот великий вечер? Ну, если хотите… А для меня это – Игра. В ней нет мелочей, потому что каждая мелочь сыграть может. Да, поэтому. Не потому, что каждую надо предусмотреть; это как раз невозможно…

И вот он, Андрей Козлов, выиграл для своей команды самый сложный раунд в самый важный момент, когда для отступления не было и в миллиметр карнизика, когда его для этого испытания выбрал волчок – и. о. Судьбы в этой игре. Я вот что хочу вам сказать.

Когда вы начинаете играть… Во что угодно. Вот ровно ВО ЧТО УГОДНО – вы начинаете играть потому, что верите, что такой момент наступит. Такой, в котором все сойдется на вас, – и вы сыграете, и вы победите.

Вот это – зерно игры. Не ЧГК. Любой. С тех времен, когда футбола не было еще и в зачине.

И вот поэтому то, что я видел сегодня, для меня одно из важнейших событий года. Хоть в нем было много всего. И если вы это видели – вы тоже это пережили.

И теперь он еще и магистр. А магистром, в общем, нельзя стать. Им надо быть. Это не достижение, это когда тебя все таковым признают. И Андрей был магистром, когда отдавал свою игру команде Блинова, которая иначе покинула бы клуб. Была такая игра, не буду тяготить подробностями. Он был магистром, когда