Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

демобилизовали почти всю свою армию. Однако на излете Второй мировой, оказавшись перед лицом послевоенного хаоса, администрация Трумэна не спешила отказываться от вооруженных сил. «Сейчас нас заботит проблема мира на всей планете, – объяснял Джордж Маршалл, начальник штаба Армии США. – А такой мир могут поддерживать лишь сильные».

В августе 1945 г. Военное министерство США объявило, что в будущем году ему понадобятся 2,5 млн человек. Для господства на море и в воздухе можно использовать самолеты и корабли. Но для того, чтобы управлять оккупированными территориями и подавлять восстания, нужна армия.

Проблема состояла в том, что армия должна была согласиться с этой идеей. Маршалловские планы оставить бойцов на заморских землях вызвали в обществе бурное негодование. Семьи военнослужащих забрасывали своих представителей в законодательных органах гневными письмами. Возле входа в кабинеты конгрессменов появлялись кучи детских башмачков с наклейками «Верните папу домой». В один из декабрьских дней офис Трумэна получил около 60 000 открыток с требованием вернуть американские войска на родину.

Политики, опасаясь неприятных последствий в ходе ближайших выборов, поспешили внять гласу народа и надавить на нужные рычаги. Военнослужащие вновь стали стремительно возвращаться к гражданской жизни. «При таких темпах демобилизации, – предостерегал Трумэн, – очень скоро нечем будет подкреплять наши требования». Обеспокоенный «опасной скоростью роспуска вооруженных сил», Трумэн уже в январе 1946 г. приказал замедлить этот процесс. Войска должны остаться за морем, даже если есть корабли, готовые привезти их домой.

Для многих это решение президента стало последней каплей. Через несколько дней после того, как Трумэн о нем объявил, 20 000 американских солдат прошли маршем по улицам Манилы и собрались на развалинах здания Законодательного собрания. Разумеется, им хотелось домой – это было главное, а для некоторых единственное требование. Однако многие, в том числе и организаторы демонстрации, видели зарождение Азиатской весны и были против того, чтобы их держали для ее подавления. «Пусть китайцы и филиппинцы сами разбираются со своими делами», – призывал один оратор. «Филиппинцы – наши союзники. Мы не станем воевать с ними!» – восклицал другой. Демонстранты зачитали письмо поддержки от Филиппинского демократического альянса. Между тем организаторы приняли резолюцию о солидарности с филиппинскими партизанами.

Янки, убирайтесь домой! Американские солдаты в Маниле протестуют противсвоего присутствия на заморских землях

Генерал-лейтенант Вильгельм Стайлер, командующий сухопутными войсками в западной части Тихоокеанского региона, обратился к своим подчиненным по радио. Он указывал на «необозримые новые задачи», которые Соединенные Штаты должны выполнить в Азии. Но подчиненные не слушали. Они улюлюкали и свистели, заглушая генеральскую речь.

Манильская акция спровоцировала целый ряд других. Порядка 20 000 солдат протестовали в Гонолулу, 3000 – в Корее, 5000 – в Калькутте. На Гуаме протестующие сожгли портрет госсекретаря, а более 3000 моряков устроили голодовку. Выступления затронули Китай, Бирму, Японию, Францию, Германию, Британию и Австрию. Кроме того, демонстрации в поддержку американских военных, требующих возвращения домой, прошли в Вашингтоне, Чикаго и Нью-Йорке.

«Что у нас за власти? – вопрошал один из протестующих солдат. – Как мы можем ханжески вопить: “Мир должен быть свободным”, но при этом не выпускать его из рук?»

Эти настроения заряжали энергией самых упорных из протестующих. Еще один рядовой жаловался, что «Восток рвется к свободе, а мы цепляемся за империализм». Бойцы расквартированного в Бирме 823-го инженерно-авиационного батальона, где служили сплошь афроамериканцы, направили Трумэну коллективное письмо, где говорилось, что у них «недемократичность американской внешней политики вызывает омерзение». Они не хотели, «чтобы их имена связывали» с «расстрелами и бомбежками, направленными на борьбу за свободу народов Юго-Восточной Азии». У них не было желания «объединять Китай с помощью штыков и бомбардировщиков».

Ситуацию, когда десятки тысяч людей в военной форме маршируют по улицам, прерывают командиров, пытающихся их увещевать, провозглашают солидарность с партизанскими силами и сжигают портрет госсекретаря, характеризуют одним словом. В частных разговорах Трумэн отмечал, что это «самый настоящий мятеж». Согласно Военным статьям, принятым конгрессом США, офицер или солдат, участвовавший в мятеже или даже просто ставший его свидетелем и при этом не сделавший «все возможное», чтобы его прекратить, мог понести наказание в виде смертной казни.

«Вы, парни, забываете, что работаете не в General Motors, – фыркал командующий американским контингентом в Маниле. – Вы пока еще в армии».

Но неужели армейское командование действительно собиралось отправить под трибунал десятки тысяч своих солдат? Неужели оно и вправду намеревалось кого-то расстреливать? Подобное трудно было себе представить при таком размахе мятежа.

На самом деле командиры ограничились наложением взыскания на девятерых зачинщиков мятежа, согласившись с мнением Макартура: ребята просто страдают от «острой тоски по дому», а «по своему характеру они не смутьяны, бросающие вызов дисциплине или властям». В общем, мальчишки есть мальчишки, что с них возьмешь.

Хотя командование постаралось замять эту историю с мятежом, оно все-таки уступило требованиям восставших. Бойцов отправили по домам, так что численность армии резко сократилась с 8 млн в мае 1945 г. до 1 млн к концу июня 1947 г. (это было намного меньше, чем те 2,5 млн, которые запрашивало Военное министерство). Как писал один чиновник, армия стала «подобна часам, которые идут все медленнее и показывают неправильное время, механизму, лишенному энергии».

За границей оставался довольно большой войсковой контингент, чтобы поддерживать оккупационный режим в Японии и некоторых частях Германии и Австрии. Но оккупация Кореи, некогда видевшаяся Рузвельту 40-летней, на деле продлилась всего три года. Трумэн жаловался: «Наше влияние в мире, в том числе и в Китае, ослабевает по мере того, как демобилизуются миллионы американских солдат».

Впрочем, это было преувеличение. У Соединенных Штатов по-прежнему имелось больше кораблей, самолетов и баз, чем у любой другой страны, к тому же США обладали атомной бомбой. Но их армия мирного времени стала лишь шестой по численности среди вооруженных сил всех государств. Для колонизации целой планеты этого было мало.

•••

Удастся ли Соединенным Штатам удержать хотя бы те колонии, которые у них еще остались? Главную проблему в этом смысле представляли Филиппины. В 1934 г., стремясь освободиться от экономического и военного бремени, связанного с этой колонией, конгресс пообещал предоставить ей независимость при выполнении ряда условий.Если правительство Филиппинского содружества продемонстрирует способность защищать жизнь и собственность жителей архипелага, если оно рассчитается по долгам перед федеральными властями США, то Филиппины обретут свободу 4 июля 1946 г.

Понятно, что война разрушила эти надежды. Смогло ли филиппинское правительство защитить жизнь и собственность людей? Конечно, не смогло, поскольку ему пришлось отправиться в изгнание и