Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Этот момент и в самом деле стоило отметить. После того как филиппинцы в предыдущий раз, в 1989 г., заявили о независимости, Соединенные Штаты 14 лет вели против них ожесточенную войну. Американские политики поколение за поколением утверждали, что филиппинцы неспособны к самоуправлению, немного усомнившись в этом в вильсоновские годы. Однако теперь Соединенные Штаты не под давлением законов или военной силы отпускали на волю самую большую из своих колоний. Примечательно и то, что они делали это ради сохранения своего престижа в глазах азиатов.

Более того, на этом процесс не остановился. Гавайи и Аляску, «инкорпорированные» территории США, уже давно обещали сделать штатами. Однако такое планировалось в ожидании «белого заселения» этих земель, а белые поселенцы так и не прибыли туда в ожидаемых количествах. К концу Второй мировой войны население Аляски составляли поровну аборигены и белые поселенцы. На Гавайях белые находились в явном меньшинстве. Многие обитатели этой территории даже не имели права на приобретение гражданства в порядке натурализации, так как прибыли туда из Японии.

Чтобы официально одобрить независимость Филиппин, руководителям США пришлось отказаться от расистских опасений насчет неспособности филиппинцев управлять собственной страной. Для того чтобы положить конец колониальному статусу Гавайев и Аляски, требовалось преодолеть расизм иного рода. Чтобы принять Гавайи и Аляску в качестве штатов, материковые политики должны были смириться с перспективой существования штатов США, не находящихся под жестким контролем белого населения. В 1898 г. страх перед небелыми штатами стал в США движущей силой сопротивления имперским идеалам. С тех пор прошли десятилетия, но в стране по-прежнему властвовали законы Джима Кроу; не исчез и этот страх. Николас Мюррей Батлер, бывший президент Колумбийского университета и нобелевский лауреат, предупреждал, что включение Гавайев и Аляски в союз штатов «станет началом конца Соединенных Штатов в привычном нам виде».

Особую угрозу в этом смысле представляли Гавайи, где смешивались коренное население, азиатские и европейские народы. «Мы не хотим, чтобы эти люди участвовали в управлении нашей страной, – без обиняков заявляла одна массачусетская газета. – Мы не желаем, чтобы в будущем при рассмотрении вопросов в сенате сложилась ситуация, когда принятие жизненно важных решений может зависеть от воли двух сенаторов-полукровок».

Подобный расизм долго не позволял присвоить статус штата Гавайям и Аляске, но глобальная деколонизация все изменила. «Может ли Америка вести за собой мир к принятию принципа правления с согласия управляемых, когда она держится устаревших идей колониализма на Аляске и Гавайях?» – публично вопрошал Эрнест Грининг. В частной переписке он задавался таким вопросом: «Как можно выступать за самоопределение Индонезии и всех прочих народов, щеголяющих в набедренных повязках, когда мы отказываем собственным людям в самом элементарном проявлении самоуправления?»

Как бывший директор Управления территорий и островных владений Министерства внутренних дел США, Грининг знал, что это больное место, и упорно туда давил. Он призывал аляскинцев «во все горло кричать о “колониализме”» и рекомендовал Гавайям «тактику Бостонского чаепития». Он подготовил рукопись книги с демонстративно неделикатным названием «Аляска – колония» и неоднократно угрожал вынести колониальные вопросы на рассмотрение ООН. Это была не пустая угроза. К своему глубочайшему стыду, американские чиновники вынуждены были регулярно подавать в ООН отчеты о «несамоуправляемых территориях» – Аляске и Гавайях.

Трумэн, уже согласившийся дать Филиппинам независимость и распустить почти всю армию, понимал, куда дует ветер. «На дворе неспокойные времена, – отмечал он. – Как мне представляется, лучший способ продемонстрировать миру нашу глубокую веру в демократию и принципы самоуправления – это включение Аляски и Гавайев в Союз».

С 1948 г. Трумэн активно продвигал эту идею, сознавая «колоссальное психологическое влияние» объявления этих территорий штатами на «сердца и умы жителей Азии и тихоокеанских островов».

Трудность состояла в том, что предоставление статуса штата, в отличие от других уступок идеалам деколонизации, требовало согласия конгресса. И тут Трумэн столкнулся с суровой действительностью. С точки зрения партийной политики две территории обеспечивали баланс, поскольку считалось, что Гавайи станут республиканским штатом, а Аляска – демократическим (эти предположения сбылись с точностью до наоборот). Однако принятие их в состав союза штатов явно нарушало баланс государственной политики по другой оси. Какими бы ни были партийные предпочтения этих новых штатов, расовый состав однозначно помещал их в лагерь сторонников защиты гражданских прав. Демократы-южане в сенате, обеспокоенные негативным влиянием новых штатов на судьбу законов Джима Кроу, грозили устроить обструкцию законопроекту об их принятии в Союз.

Так открылся новый фронт в войне за гражданские права, о котором редко упоминают. Расовые либералы поддерживали идею сделать две территории штатами, указывая на Гавайи как на пример, доказывающий, что расовая интеграция – действенный подход. Между тем сторонники законов Джима Кроу крутили заезженную пластинку со старыми хитами империалистической риторики 1900 г. Завзятый сегрегационист Стром Тёрмонд (один из конгрессменов-долгожителей: за всю историю США мало кто работал в конгрессе дольше него[56]) поучал коллег, рассказывая о «непреодолимых различиях» между западной цивилизацией и обычаями Востока. При этом он, конечно, не забывал Киплинга: «Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и вместе им никогда не сойтись».

Оппозиция из числа южан все 1940-е и почти все 1950-е гг. мешала предоставить Гавайям и Аляске статус штата, но не могла удерживать свои позиции вечно. Среди знаменитых триумфальных побед американского движения за гражданские права – отмена расовой сегрегации в школах (дело «Браун против Совета образования», 1954 г.) и запрет расовой дискриминации на выборах («Закон о правах избирателей», 1965 г.). В учебниках меньше превозносят принятие в 1959 г. Аляски и Гавайев в состав Союза как 49-го и 50-го штатов США. Однако это тоже нанесло серьезный удар по расизму. Впервые логика белого господства не диктовала, какие части Больших Соединенных Штатов достойны стать штатами.

Расисты видели в этом настоящую катастрофу, «конец Соединенных Штатов в привычном виде», как в свое время выразился Николас Мюррей Батлер. В каком-то смысле его предсказание оказалось верным. Аляска направила в сенат Эрнеста Грининга, который уже не одно десятилетие занимался борьбой с расизмом и империализмом. В 1964 г. Грининг приобрел национальную известность как один из двух конгрессменов (среди 506 голосовавших), выступивших против принятия Тонкинской резолюции, которая привела к прямому вступлению США во Вьетнамскую войну.

Мартин Лютер Кинг-младший в гавайской гирлянде-леи во время знаменитого марша протеста от Сельмы до Монтгомери (1965 г.). До этого Кинг посетил Гавайи и счел их образцом межрасовой гармонии

Гавайи, со своей стороны, сразу же избрали небелых конгрессменов: Хирама Фонга – в