Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

специальных проектов в рамках сотрудничества с корпорациями и университетами. Этот процесс начался еще в конце 1930-х и набрал обороты уже при губернаторстве Муньоса Марина. Публично правительство держалось нейтральной позиции в отношении контроля рождаемости. Но в частном порядке оно побуждало врачей, ученых и фармацевтические компании делать для этого все возможное.

Больше ничего не требовалось. Остров во многих смыслах был идеальным полигоном для испытания новых медицинских методов. Он находился поблизости от материка, там имелись врачи и медсестры, которые говорили по-английски и перенимали американскую практику. Хотя законодательство большинства штатов запрещало контрацепцию (во многих местах даже действовали агрессивные «пуританские бригады», рьяно следившие за исполнением этих законов), в Пуэрто-Рико методы контроля рождаемости были вполне легальными, а правительство поощряло их применение. К тому же в прошлом пуэрториканцы не раз становились испытуемыми в ходе медицинских исследований, взять хотя бы истории с анемией и ипритом. Бедность и маргинальное положение в американском обществе делали их очень удобным материалом для опытов.

Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что именно Пуэрто-Рико стало той испытательной площадкой, которая доказала эффективность одного из самых революционных изобретений XX столетия – противозачаточной таблетки.

•••

Подобно многим ключевым фигурам пуэрто-риканской истории, Грегори Пинкус, отец таблетки, получил образование в Гарварде. У него даже был там общий преподаватель с Корнелиусом Роудсом – генетик Уильям Касл. Именно Касл в свое время руководил работой Рокфеллеровской комиссии по изучению анемии в Пуэрто-Рико и привез Роудса на остров. Он обучал и Пинкуса.

Однако Пинкус, будучи евреем, не мог с легкостью получить официальную поддержку, на которую всегда полагался Роудс. После ряда сенсационных исследований, касающихся оплодотворения яйцеклеток крольчих «в пробирке» (газетный заголовок: «Крольчонок без родителей поражает ученых мужей»), Пинкус обнаружил, что в прессе его изображают эдаким Франкенштейном. Руководство Гарварда отказало ему в постоянной штатной должности.

Пинкус покинул Гарвард и основал собственный исследовательский центр в Вустере в том же штате Массачусетс. Обеспокоенность «взрывным ростом населения» мира побудила ученого предложить проект по исследованию проблем контрацепции. Нельзя ли с помощью таблетки или укола надежно подавлять овуляцию? Отличный вопрос. Но Пинкусу никак не удавалось получить финансирование для поиска ответа на него – ни от фармацевтических компаний, ни от Американской федерации планирования семьи.

Наверное, исследования Пинкуса так и не сдвинулись бы с мертвой точки, если бы не гражданская активистка Маргарет Сэнгер (именно она в свое время основала Американскую федерацию планирования семьи и популяризировала термин «контроль рождаемости») и богатая наследница Кэтрин Декстер Маккормик. Осознав ценность работы Пинкуса, они в частном порядке предоставили ему почти неограниченное финансирование для изучения синтетических гормонов.

Вначале Пинкус испытал на животных почти две сотни препаратов. В это же время его коллега Джон Рок колол гормоны «80 расстроенным, но отважным и готовым на подвиги» жительницам Массачусетса, страдавшим бесплодием и надеявшимся, что им удастся зачать (Рок полагал, что гормоны, подавляющие овуляцию, можно использовать и для усиления функций репродуктивной системы). Но эксперименты Рока были трудоемкими, вызывали серьезные побочные эффекты и требовали участия отчаявшихся бездетных женщин.

Маккормик не терпелось перейти к крупномасштабным полевым испытаниям. «Где бы найти целую “камеру” овулирующих женщин для экспериментов?» – спрашивала она у Сэнгер.

Члены команды подумывали о проведении опытов на Ямайке, в Японии, в Мексике и на Гавайях. В 1954 г. Пинкус посетил Пуэрто-Рико и, конечно, очень впечатлился. Обращаясь к Маккормик, он отметил, что это как раз то место, где они могли бы провести «эксперименты, которые очень трудно проделать в нашей стране».

В первом эксперименте задействовали студенток-медиков Университета Пуэрто-Рико. Хотя от их участия в нем зависели получаемые ими оценки, почти половина участниц выбыла на полпути – они бросали учебу, начинали опасаться эксперимента или же считали его чересчур обременительным. Затем ученые попробовали привлечь к опытам узниц тюрем, но и этот план в конце концов провалился. В 1956 г. они взялись за масштабные клинические испытания среди обитательниц муниципального жилья в Рио-Пьедрасе, одном из районов Сан-Хуана.

Таблетки, которые давали им Пинкус и его помощники, содержали гораздо более значительную дозу действующего вещества, чем нынешняя. Многие участницы эксперимента жаловались на головокружение, тошноту, головную боль, рези в желудке. Ведущий местный исследователь, занимавшийся проектом, пришел к выводу, что таблетки вызывают «слишком много побочных реакций, чтобы их можно было широко применять». Но Пинкуса это не смущало. Он объяснял жалобы участниц опытов «эмоциональной гиперактивностью пуэрто-риканских женщин» и даже пытался давать некоторым таблетки,не предупреждая о побочных эффектах, что было вопиющим нарушением принципа информированного согласия пациента.

На следующий год другая команда исследователей, тоже связанная с Пинкусом, взялась за новую серию испытаний таблеток в Пуэрто-Рико. Но и на этот раз побочные эффекты оказалось трудно игнорировать. Один исследователь заметил, что женщины, по-видимому, страдают от эрозии шейки матки («как это ни назови, шейка матки выглядит “воспаленной”»), но опыты продолжались. Если бы их прекратили, это отсрочило бы одобрение таблеток со стороны Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов, получить которое хотели все исследователи.

И они его получили. В 1960 г., в немалой степени опираясь на результаты пуэрто-риканских испытаний, Управление разрешило коммерческое распространение противозачаточных таблеток.

Дело, однако, не ограничилось таблетками. Благожелательность местного правительства и сеть подходящих клиник позволили сделать из Пуэрто-Рико лабораторию для тестирования всевозможных экспериментальных средств контрацепции – противозачаточных колпачков, спермицидных мазей, внутриматочных спиралей и других средств, гормональных инъекций, а также «аэрозольной вагинальной пены» под названием Emko, которую раздавали десяткам тысяч женщин. Эти пуэрто-риканские исследования в 1940–1950 гг. спонсировали Searle, Youngs Rubber, Johnson & Johnson, Hoffman-La Roche, Eaton Labs, Lanteen Medical Laboratories и Durex.

•••

Пуэрто-Рико сыграло важнейшую роль в истории контрацепции. Однако нельзя сказать, что контрацептивы оказали большое влияние на Пуэрто-Рико. К концу 1950-х гг. на острове появилась «одна из самых масштабных сетей клиник по контролю рождаемости во всем мире», как отмечалось в одном исследовании. Но там же подчеркивалось, что у пуэрториканок «довольно высок уровень неприятия современных методов контрацепции», которые лишь «минимально» сказываются на росте численности населения.

Почему же в Пуэрто-Рико так скверно обстояли дела с использованием противозачаточных средств, несмотря на все усилия сторонников контроля рождаемости? В определенной мере это результат негативного отношения в обществе к тем, кто пользовался такими методами. Кроме того, сказалось агрессивное продвижение совсем иной формы контроля рождаемости – женской стерилизации.

Эту практику стали применять в пуэрто-риканских больницах в начале 1940-х гг., как раз когда Луис Муньос Марин восходил к вершинам власти. И она быстро распространялась. Обычно к ней прибегали после того, как женщина родит