Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Редакторы газет выразили протест. Американский союз защиты гражданских свобод жаловался, что этот проект выходит «далеко за рамки» материкового законодательства и в случае его принятия станет «угрозой гражданским свободам всех граждан Пуэрто-Рико». Но закон все-таки протащили. Он официально вступил в силу через шесть месяцев после возвращения Альбису и за шесть месяцев до того, как Муньос Марин занял пост первого избранного губернатора колонии.

Так началась изощренная игра в выжидание между двумя лидерами. Полиция держала членов Националистической партии под патологически усердным наблюдением, стенографировала их выступления и тщательно отслеживала передвижения. Однако Муньос Марин, надеясь избежать неприятных инцидентов, не спешил с приказами об арестах. Время было на его стороне. Чем сильнее будет экономика, чем больше власти перейдет от материка на местный уровень, тем менее заманчивым покажется пуэрториканцам революционный национализм. Растущий миграционный поток с острова в Нью-Йорк еще больше подрывал основания для независимости. Каждый пуэрториканец, поселившийся в Нью-Йорке, укреплял связи острова с Соединенными Штатами.

Альбису тоже требовалось время. Революция не совершается в одночасье. Чтобы заручиться народной поддержкой и заново выстроить свою организацию, требовались месяцы, если не годы. Альбису начал тайком запасаться оружием. Если уж воевать, то нужен арсенал.

В 1950 г. Альбису решил, что момент для решительных действий настал. Подготовительная работа была еще далека от завершения, но в июле, вняв настояниям Муньоса Марина, президент Трумэн подписал закон, требовавший, чтобы в Пуэрто-Рико созвали конституционное собрание для формирования нового правительства. Регистрацию избирателей, которые примут участие в референдуме, назначили на ноябрь. Окно возможностей захлопывалось. Если Альбису хотел независимости, то нужно было как можно скорее получать ее, не дожидаясь, пока Муньос Марин получит народную поддержку своего предложения на избирательных участках.

Близится «час бессмертия», заявил Альбису.

•••

Этот час пробил 30 октября 1950 г., всего за несколько дней до начала регистрации избирателей. Более сотни националистов провозгласили независимость острова и устроили ряд атак в семи больших и малых городах. Они нападали на правительственные здания, поднимали национальный флаг, перерезали телефонные линии, уничтожали архивы. В Хаюе были подожжены полицейский участок и почтовое отделение. Полиция лишь через три дня сумела вытеснить повстанцев из региона.

Одновременно с этими нападениями шесть националистов подкатили к губернаторскому особняку в Сан-Хуане и открыли стрельбу. Пули защелкали по фасаду здания, а одна из них, пробив окно, влетела в кабинет Муньоса Марина, где тот проводил совещание. Марин бросился на пол, а его дочери укрылись за бюро. Перестрелка продолжалась целый час, прежде чем полиция застрелила пятерых неудавшихся убийц и ранила шестого.

Это было настоящее восстание. По приказу Муньоса Марина Национальная гвардия Пуэрто-Рико и островная полиция применили пулеметы, базуки и танки. Над Хаюей и занятым мятежниками городком Утуадо даже пронеслись на бреющем полете самолеты 295-го пехотного полка Национальной гвардии, расстреливая восставших.

Однако это был еще не конец. На следующий день два проживавших в Нью-Йорке пуэрто-риканских националиста, Оскар Кольясо и Гриселио Торресола, добрались до Вашингтона. Их мишенью стал сам Гарри Трумэн, который жил тогда не в Белом доме (где шел ремонт), а в Блэр-хаусе – президентском гостевом доме, находящемся неподалеку. Они облачились в костюмы и прихватили с собой пистолеты.

Идея была проста: затеяв перестрелку, проникнуть в Блэр-хаус, найти там Трумэна и убить его. По большому счету, это был не самый плохой план, особенно в те времена, когда президентов США охраняли не так бдительно, как сейчас. Кольясо с Торресолой подошли к осуществлению своего плана впечатляюще близко.

Днем 1 ноября парочка пешком приблизилась ко входу в Блэр-хаус. По договоренности Кольясо должен был начать стрельбу первым, но его пистолет заклинило в критический момент, так что они лишились элемента неожиданности. Так или иначе, они продержались довольно долго и застрелили полицейского и двух агентов Секретной службы. Трумэн, который лег вздремнуть, проснулся от пальбы и неосторожно выглянул в окно всего в 9 метрах над тем местом, где стоял Торресола. Неясно, заметил тот президента или нет, но Трумэн вполне мог погибнуть, как отмечали два журналиста, позже разбиравшиеся в деталях дела:

Известно, что хорошо подготовленный, решительно настроенный убийца с огромным боевым опытом, отлично стреляющий из фронтальной стойки, стоял, перезаряжая пистолет, и смотрел в нужном направлении. Никто ему не мешал. Он мог запросто расстрелять окно, где находился президент.

Впрочем, прежде чем Торресола успел прицелиться, умирающий полицейский прострелил ему голову и уложил на месте.

Провалившаяся революция Альбису: трупы несостоявшихся убийц президента и губернатора лежат возле Блэр-хауса, где дремал Трумэн, и близ губернаторской резиденции в Сан-Хуане, где пуля, разбив стекло, влетела в кабинет Муньоса Марина

Почти удавшееся покушение на президента сильно обеспокоило Секретную службу, и она в ответ усилила меры безопасности. Обеспокоило оно и самого Трумэна, который под этим предлогом отказался выдвигаться на второй срок в 1952 г. Эта «неприятная история со стрельбой», как он выразился, «доставила всем нам много хлопот и тревог».

Но материковая публика, как ни странно, не обратила особого внимания на эту «неприятную историю». Восстание в семи городах крупнейшей колонии Соединенных Штатов, в результате которого было совершено покушение не только на губернатора колонии, но и на президента США, попало, конечно, ненадолго в заголовки американских газет, но общую картину мало кто увидел.The New York Times отмахнулась от произошедшего как от «той безумной авантюры, которые непонятны посторонним». По словам одного журналиста, это стало «новостью-однодневкой, быстро забытой средним американцем».

Оскар Кольясо, уцелевший убийца, твердил всем, кто готов был его слушать, что это была не «безумная авантюра», а попытка привлечь внимание к бедам Пуэрто-Рико. Он рассказывал, как его семья лишилась фермы из-за драконовской сахарной квоты, которую Соединенные Штаты ввели в 1930-х гг., а на суде обличал Корнелиуса Роудса, «пытавшегося развязать кампанию по уничтожению пуэрто-риканского народа». Кольясо удивлялся тому, что Роудс так и не понес наказания. Он видел в этом явный знак презрения к пуэрториканцам.

«Как мало американский народ знает о Пуэрто-Рико!» – раздосадованно восклицал Кольясо во время суда. Он сомневался, что хотя бы сотня материковых американцев сумеет показать остров на карте. «Они не знают, что Пуэрто-Рико находится во владении Соединенных Штатов, хотя это продолжается уже 52 года».

•••

Оскар Кольясо получил смертный приговор, позже замененный на пожизненное заключение. Между тем Луис Муньос Марин заверял Эдгара Гувера, директора ФБР, что сделает все возможное для истребления этих «преступных безумцев». Его полиция в ходе ряда облав схватила более 1000 предполагаемых националистов. Им предъявляли разные обвинения,