Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Хинкли[59]. Однако в их число не включены ни Оскар Кольясо, ни Гриселио Торресола. По словам автора, эти двое руководствовались политическими мотивами и «менее сложны психологически» по сравнению с другими киллерами. Таким образом, Сондхайм в одном мюзикле обрисовал пуэрториканцев негативно, а в другом умолчал о них.

Впрочем, одну деталь он подметил верно. Строчки из «Вестсайдской истории» прочно засели в нашу память: «В Америке никто не знает, что Пуэрто-Рико тоже Америка».

Глава 16

Континент Синтетика

К 1960 г. колониальные владения США заметно ужались. Филиппины обрели независимость, Гавайи и Аляска стали штатами, а Пуэрто-Рико – обладателем неопределенного статуса «содружество». Оставшиеся колонии не отличались большими размерами: Гуам, Американские Виргинские острова, Американское Самоа да разбросанные по Тихому океану почти необитаемые острова. Суммарно численность населения этих земель составляла 123 151 человек (формально они даже не считались американскими территориями, так как США не аннексировали их).

Однако Соединенные Штаты – неугомонная страна, и вскоре у нее появились новые перспективы. В 1962 г. президент Джон Кеннеди призвал осуществить экспедицию на Луну и объявил этот спутник Земли «новым фронтиром».

Разговоры о фронтирах были отступлением к XIX в., но в них имелся определенный смысл. Если Америка сумеет объявить своей Луну – громадную, необитаемую, полезную в стратегическом отношении, богатую минералами, – это заставит всех былых покорителей мира завидовать. «Я бы аннексировал планеты, если бы мог, – как-то раз заметил Сесил Родс, британский архиимпериалист. – Я часто размышляю об этом».

Во времена Родса колонизация Луны была мечтой далекого будущего, которая даже сейчас кажется не очень-то близкой. Однако, когда Кеннеди делал свое заявление, она выглядела вполне достижимой. Следует иметь в виду феноменальные технологические новшества, которые появились на глазах лидеров Соединенных Штатов. Дуайт Эйзенхауэр родился в мире, где имелась лишь горстка автомобилей, а электрические лампочки были в новинку. Однако он дожил до появления компьютеров, ядерных бомб, сверхзвуковых самолетов и пилотируемых космических кораблей. Кто, глядя на это, посмел бы сказать, что научно-фантастические истории об освоении далеких планет так уж несбыточны? Через несколько лет после высадки человека на Луну NASA создало рабочую группу по колонизации космоса, и ее участники сочли, что такая колонизация «технически возможна» и притом «желательна».

Так или иначе, Соединенные Штаты не аннексировали Луну и даже не попытались это сделать. Вместо этого они постарались заверить мир в том, что программа Apollo не нацелена на расширение империи. Президент Джонсон в 1967 г. подписал от имени США международный Договор о космосе, согласившись, что никакая страна не может провозгласить суверенитет над каким-либо космическим объектом. А потом, когда стало понятно, что программа Apollo реально осуществима, NASA создало Комиссию по символическим мероприятиям для первой посадки на Луну и поставило перед ней задачу добиться, чтобы никто не путал эту посадку с захватом новых территорий. Комиссия всерьез рассматривала возможность поставить на Луне флаг ООН вместо американского или множество маленьких флагов всех стран мира.

В конце концов решили все-таки установить в Море Спокойствия флаг США небольших размеров, но сопроводить официальным заявлением, что это лишь «символическое проявление национальной гордости», которое «не следует трактовать как знак присвоения территории».

Табличка, оставленная астронавтами, хорошо передает этот дух интернационализма. «Здесь представители планеты Земля впервые осуществили посадку в июле 1969 г. н. э., – гласила надпись под изображением двух земных полушарий. – Мы пришли сюда с миром от имени всего человечества».

•••

Что же произошло? Как страна, которая некогда завоевывала чужие земли, так равнодушно отнеслась к самой большой территории, которая когда-либо оказывалась доступной человеку? Куда подевался ее империалистический дух?

Отчасти, конечно же, это объясняется яростным сопротивлением со стороны колонизированных народов мира. Они превратили имперский проект в изматывающую, а иногда и кровавую затею. В XIX в. колонизаторы гордились своей способностью аннексировать территории, но к 1960-м гг. они осознали, что такой неприкрытый империализм может разгневать третий мир, который набирает силу. Стало казаться, что даже присвоение необитаемой Луны может вызвать серьезные проблемы.

Однако отказ от имперских замашек нельзя объяснить лишь новым балансом сил. Да, оппоненты имперской идеи усилили свои позиции после войны, но ведь то же самое можно сказать и о потенциальных империалистах. Соединенные Штаты закончили войну, имея внушительные военно-воздушные силы, атомное оружие, сеть военных баз, охватывающую весь мир. Разгром Японии показал, на что способна эта мощь. Соединенные Штаты продолжали вести войны, взять хотя бы дорогостоящие конфликты в Корее и во Вьетнаме, которые унесли миллионы азиатских жизней. Просто США больше не пытались аннексировать территорию.

Возможно, не помешает взглянуть на закат колониализма под иным углом, приняв в расчет не только «предложение», но и «спрос». Восстания колонизированных народов сильно увеличили затраты на содержание колоний. В то же самое время новые технологии дали могущественным государствам возможность наслаждаться имперскими преимуществами, не заявляя претензий на населенные земли. Все это вело к падению спроса на официальные империи.

Эти технологии убийства империй варьировали от дальней радиосвязи до унификации резьбы и проявляли себя многогранно. В совокупности они позволили Соединенным Штатам не зависеть от колоний, а заодно помогли создать тот мир, который мы видим сегодня: мир, где могущественные государства получают влияние в результате глобализации, а не колонизации.

•••

В XIX в. существовало множество причин, по которым главные мировые державы захватывали колонии. Идеологии «насаждения цивилизации», международная конкуренция за престиж, темные психосексуальные порывы – все это в той или иной мере присутствовало в запутанном деле строительства империй. Однако к середине XX в. разговоры об окультуривании дикарей или о привнесении учения Христа в языческие края поутихли и проявились более суровые и прагматичные мотивы. Колонии имели стратегическое значение. Они давали необходимые товары. Чем сложнее становились индустриальные общества, тем больше они полагались на продукты, которые нельзя вырастить или добыть в метрополии.

Растущим экономикам требовался не просто доступ к подобным товарам, анадежный доступ – такой, которого они не лишатся даже в случае войны. А если они его не получали? Германия внезапно очутилась перед лицом такой проблемы в ходе Первой мировой, когда противники отрезали ее от южноамериканских рынков. А ведь именно Южная Америка считалась тогда главным источником нитратов – важнейшего сырья для производства удобрений и взрывчатых веществ. Германия оказалась в чрезвычайно сложном положении – ей приходилось вести войну на два фронта, не имея доступа ни к перуанскому гуано, ни к чилийскому нитрату натрия. Лишь своевременное открытие Фрица Габера, разработавшего метод синтеза аммиака, позволило Германии воевать целых четыре года.

Габер решил