Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

связанные с нарушением «Закона о затыкании рта». Арестовывали тех, кто вывесил пуэрто-риканский флаг, адвокатов, которые защищали националистов. Если мэр города заявлял о принадлежности своего политического соперника к числу националистов, полиция отправляла за решетку и этого конкурента.

Самым показательным был арест Педро Альбису Кампоса. Полиция осадила его квартиру, служившую штабом националистов. Последовала двухчасовая перестрелка. Один полицейский, давая затем показания в суде, сообщил, что видел, как Альбису лично сбросил с балкона три бомбы. Дорис Торресола, сестра Гриселио, неудавшегося убийцы президента, получила пулю в шею. Наконец полиция проложила путь в квартиру с помощью слезоточивого газа (внутри «все было изрешечено» пулями, как заметил один националист) и арестовала Альбису.

Все это выглядело не слишком красиво. Однако восстание 1950 г. неожиданно сыграло на руку Муньосу Марину. Получив возможность арестовать практически кого угодно, он очистил остров от лидеров националистов как раз в тот период, когда регистрировались избиратели. Насилие со стороны восставших позволило ему распространять недвусмысленную историю, которую подхватила материковая пресса: реформаторы вроде него, стремящиеся к процветанию своего народа, действуют разумно, а националисты – сплошь сумасшедшие.

В результате за два дня зарегистрировались более 150 000 новых избирателей – это был самый большой прирост электората в истории Пуэрто-Рико. На последующем референдуме пуэрториканцев не спрашивали, чего они хотят для своей родины – статуса штата США или независимости. Им задавали вопрос, желают ли они получить новую конституцию при сохранении существующих колониальных отношений с материком. Большинство (четыре против одного) ответили, что желают.

Новое государственное образование официально стали называть в англоязычных документах «содружеством», а в испаноязычных – «свободным ассоциированным государством». Но реальная система подчинения не изменилась. Пуэрториканцы по-прежнему находились под безраздельной властью органа, за который они не могли голосовать (и конгресс США тут же воспользовался этой властью, вычеркнув статью об экономических правах из проекта пуэрто-риканской конституции). Муньос Марин настаивал на том, что теперь такие взаимоотношения одобрены пуэрто-риканским электоратом, а значит, являются добровольными, а не навязанными. Этого было достаточно, чтобы ООН отнесла Пуэрто-Рико к числу «самоуправляемых» земель.

Итак, 25 июля 1952 г., в годовщину начала американского вторжения 1898 г., Луис Муньос Марин принес присягу в качестве первого губернатора Содружества Пуэрто-Рико. Подойдя к флагштоку, он стал медленно поднимать пуэрто-риканский флаг, пока тот не сравнялся со звездно-полосатым.

Впрочем, трудно было сказать, что же означает этот флаг. Произошла ли деколонизация? Или речь идет о все той же империи, просто теперь ее колония называется иначе? Несмотря на слова «свободное» и «государство» в официальном испаноязычном названии, Пуэрто-Рико явно нельзя было считать ни тем, ни другим. Муньос Марин, решив прибегнуть к энтомологическому сравнению, хвалился, что Пуэрто-Рико – «бабочка, принадлежащая к новому виду». Ирен Вилар, автор ряда книг, посвященных этой проблеме, называла свою родину «нестраной», «бесформенным» государственным образованием, застрявшим между включением в состав США и независимостью. Это государственное устройство «невозможно воспроизвести, а зачастую даже и объяснить», недоуменно восклицал один дипломат.

Если политическая сторона вопроса выглядела неоднозначно, то экономическая казалась совершенно ясной. В налоговом кодексе США нашлась лазейка, освобождающая компании от уплаты федеральных налогов, если они базируются преимущественно на территориях. Это была одна из множества юридических аномалий, порожденных решением по «Островным делам», запрещавшим автоматическое распространение действия федеральных законов на неинкорпорированные территории. Воспользовавшись этой законодательной тонкостью, правительство Муньоса Марина превратило Пуэрто-Рико в налоговый рай. Туда стали заманивать материковые компании, обещая им налоговые каникулы, субсидии островного казначейства, низкие ставки по кредитам и другую помощь. Связи островной экономики с материковой стали невиданно тесными.

Муньос Марин считал, что дело того стоило. Операция «Спасительные меры» (как назвали эту кампанию) привлекла в Пуэрто-Рико сотни фирм с материка. В 1950-е гг. в экономике острова начался переход от сельскохозяйственного уклона к промышленному. В этом десятилетии валовой национальный продукт Пуэрто-Рико увеличился более чем на две трети. Одновременно выросли доходы населения, упала смертность, повысился уровень грамотности, а зарплаты в промышленном секторе более чем удвоились.

Остров все же оставался беднее любого штата США и беднее Мексики (именно этим объяснялся поток переезжающих на материк), но обогнал почти всех своих карибских соседей. В 1954 г. журналLife, который всего за 11 лет до этого назвал остров «неразрешимой проблемой», описывал его как «одно из немногих мест на земном шаре, которое может вызывать у американцев чувство радости и надежды».

•••

Луис Муньос Марин полагал, что проблема и в самом деле решена. Он настаивал, что новая конституция устранила «все следы колониализма», а экономика на подъеме. Но не все соглашались с такой оценкой. Главный юридический советник Муньоса Марина, составлявший проект конституции, утверждал, что Пуэрто-Рико остается колонией, подвластной «почти ничем не сдерживаемым прихотям конгресса». Националисты тоже считали, что Муньос Марин просто сделал имперскую власть не такой заметной. ООН теперь классифицировала Пуэрто-Рико как «самоуправляемую» территорию, но в глазах националистов это было лишь увековечиванием лжи о том, что теперь остров свободен.

Вскоре после решения ООН, 1 марта 1954 г., четыре пуэрто-риканских националиста проникли в зал заседаний палаты представителей конгресса. Они пробрались на верхнюю галерею, развернули там флаг Пуэрто-Рико, прокричали ¡Viva Puerto Rico Libre![58], а затем выхватили пистолеты и произвели 29 выстрелов по законодателям, собравшимся внизу. Это была, как вспоминал спикер палаты, «самая дикая сцена за всю историю конгресса».

Лолита Леброн и три других националиста стреляют в американском Капитолии. Реконструкция, выполненная художником для журналаLife

Пострадали в общей сложности пять конгрессменов. Алвину Бентли из Мичигана пуля попала в грудь. Врач сказал, что он с равной вероятностью может выжить или умереть, но ему все же удалось выжить, как и четверым другим раненым. Однако один коллега говорил, что с тех пор Бентли сильно изменился.

По сей день в ящике трибуны красного дерева, с которой лидер республиканцев традиционно обращается к палате представителей, имеется дыра с рваными краями – след от пули, выпущенной в тот день.

Могли ли националисты выполнять приказ Альбису? Лолита Леброн, главный стрелок, взяла всю ответственность за акцию на себя. Сам же Альбису объявил стрельбу проявлением «возвышенного героизма» и больше не стал распространяться на этот счет. Муньос Марин, однако, не сомневался в том, кто же за это в ответе. До того он помиловал Альбису по политическим соображениям, а теперь отозвал свое решение и снова направил полицию в штаб националистов в Сан-Хуане. Как и в предыдущий раз, Альбису и его сподвижники палили по полицейским, пока квартиру не заполнил слезоточивый газ. Альбису вынесли наружу. «Я задыхаюсь», – еле выговорил