Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Это был рискованный шаг – затеять войну. Но в гитлеровском арсенале имелось одно важное оружие – самая передовая химическая промышленность в мире. Вечный дефицит сырья, от которого страдала Германия, привел к тому, что еще до Второй мировой ее химики достигли огромных успехов. Неслучайно Фриц Габер был именно немцем. В конце XIX в. немцы разработали синтетические красители, призванные заменить растительное сырье вроде индиго. В годы Первой мировой войны они научились получать синтетические нитраты и производить ядовитые газы. В веймарский период они изобрели вискозное волокно – искусственный шелк, производившийся из древесной массы. Это ослабило зависимость Германии от торговли с Азией (Марлен Дитрих гордо заявляла, что носит чулки только из искусственного шелка). К тому времени, когда Гитлер пришел к власти, немецкий химический концерн IG Farben стал крупнейшей частной компанией Европы.

Гитлер видел в развитии концерна путь к устранению дефицита ресурсов до той поры, пока Германия не обретет новые территории. Концерн научился делать нитраты в буквальном смысле из воздуха, превращать уголь в жидкое топливо и, как надеялся фюрер, скоро сможет производить из угля каучук. Четырехлетний план развития рейха, реализация которого началась в 1936 г., уделял огромное внимание IG Farben и его исследованиям в сфере получения синтетических материалов. Гитлер распорядился, чтобы к 1939 г. все автопокрышки в Германии производились исключительно из синтетического каучука. В том же году, на митинге в Нюрнберге, фюрер триумфально объявил, что Германия «определенно решила проблему каучука!». Вскоре его войска вторглись в Польшу.

Однако на самом деле проблема каучука решена не была. После того как началась война, германского производства и запасов каучука хватило всего на два месяца боев. В дальнейшем до самого конца войны вермахт испытывал нехватку горючего и резины. Гитлер полагался на рискованную тактику блицкрига (внезапные атаки крупными силами по принципу «все или ничего») отчасти как раз из-за того, что просто не мог успешно бороться с противниками длительное время.

Рейх отчаянно нуждался в резине, и его вожди приказали руководству концерна IG Farben построить новый завод на востоке, где он будет защищен от союзнических бомбардировок. В конечном счете это стало самым дорогостоящим проектом в четырехлетнем плане. Концерн выбрал многообещающее место в Верхней Силезии – железнодорожный узел поблизости от месторождений угля, залежей известняка и больших запасов воды, у самой окраины городка Аушвиц. Чтобы выстроить завод, рейх расширил транзитный лагерь, до этого использовавшийся для временного содержания польских пленных в преддверии депортации на восток, в огромный и гибельный трудовой лагерь –Arbeitslager.

Примо Леви, химик еврейского происхождения, был узником Аушвица (Освенцима). Он написал одну из самых страшных документальных книг о жертвах холокоста, где вспоминает «ярко освещенную» надпись у ворот завода: Arbeit Macht Frei – «Труд освобождает» (она «по-прежнему врывается в мои сны», говорил он). Леви вместе с другими заключенными строил завод IG Farben. Когда на заводе начали выпускать метанол и другие вещества, необходимые для синтеза, Леви перевели в заводскую лабораторию.

Новое место работы спасло ему жизнь в морозную зиму 1944/45 гг. Другим повезло меньше. В общей сложности на строительстве завода погибли по меньшей мере 30 000 заключенных. Но этот форсированный марш не улучшил перспективы налаживания производства. К концу войны предприятие не выпустило ни грамма синтетического каучука.

•••

В Соединенных Штатах дело пошло иначе. Руководителю американской каучуковой программы было предписано «вести себя жестко», но в данном случае это означало противостояние нефтяным магнатам, а не сведение в могилу десятков тысяч подневольных работников.

Второе отличие заключалось в том, что американская программапринесла результат. Нет, никто не вскричал «Эврика!», вдруг открыв секрет синтеза каучука. Успех слагался из тысячи мелких открытий, совершаемых небольшой армией щедро финансируемых промышленных химиков. Эти ученые потом вспоминали те времена как золотой век, когда былые соперники из разных компаний имели возможность сотрудничать во имя общей цели. «Мне больше никогда не случалось работать в такой благоприятной атмосфере, среди настолько доброжелательных коллег», – отмечал один из них.

Промышленные достижения оказались такими же впечатляющими, как и научные. К концу войны американские власти построили 51 завод по производству синтетического каучука (Германия – всего три), обходившиеся налогоплательщикам в $2 млн в день. Один такой завод, где могли трудиться 1250 рабочих, производил достаточно каучука, чтобы заменить плантацию из 24 млн деревьев, на обслуживание которой требовалось не меньше 90 000 человек. В 1944 г. производство каучука достигло уровня, которого требовало правительство, а к 1945 г. превзошло его. В тот момент заводы еще не действовали на полную мощь, но уже выпускали 800 000 тонн каучука в год. Это на треть превышало то количество, для производства которого потребовалось бы «чудо» (как виделось в 1942 г.).

Джипы колесили на покрышках из синтетического каучука. В ходовой части танков тоже использовался синтетический каучук, и преодолевали они значительно большие расстояния, чем немецкие «панцеры», у которых резиновые детали в холод становились хрупкими и трескались («Немцы, похоже, не смогли должным образом отрегулировать распределение стирола», – усмехался один американский химик). К концу войны почти девять из каждых 10 килограммов американского каучука производились на заводах, главным образом из нефти. Один восхищенный наблюдатель охарактеризовал это как «одно из самых выдающихся достижений промышленности в истории».

Рабочий на заводе компании B. F. Goodrich показывает, что лист резины из синтетического каучука (слева) и лист резины из природного каучука (справа) практически идентичны, если не считать цвета

Это достижение имело и политический характер. После войны Соединенные Штаты вновь стали закупать натуральный каучук, который они использовали наряду с рукотворным. Но страна больше независела от каучуковых плантаций. Разразившаяся в 1950 г. Корейская война в очередной раз привела к нарушению поставок. Цены на каучук взлетели, возник дефицит, но американские производители просто «открыли краны» и наводнили рынок синтетическим каучуком.

Каучук, некогда служивший причиной войн, колонизации, массовой гибели людей, теперь стал товаром, по поводу которого Вашингтон мог больше не беспокоиться. В 1952 г. экспертная комиссия, призванная оценить сырьевые потребности США, пришла к выводу, что дефицит каучука больше не представляет серьезную угрозу для национальной безопасности.

Натуральный каучук, добываемый главным образом в Индонезии, Таиланде и Малайзии, по-прежнему занимает порядка 30% рынка. Но он больше не является жизненно необходимым товаром, для получения которого нужно захватывать территории. Когда его поставки падают, заводы по производству синтетического каучука с легкостью восполняют недостачу. Одно такое предприятие расположено близ Аушвица. Оно пережило войну