Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Официальной правительственной программы в поддержку стерилизации не существовало. Проводниками этой практики были сами врачи – как местные уроженцы, так и пришельцы с материка. Опасаясь, что население Пуэрто-Рико недостаточно образованно для применения других методов контроля рождаемости, медики подталкивали пациенток именно к этой процедуре. Порой в больницах предлагали сделать ее бесплатно.

Случалось ли врачам выходить за рамки простого «подталкивания»? Иногда. В одной больнице отказывались принимать женщин, беременных четвертым ребенком, пока они не согласятся на последующую стерилизацию. К тому же в большинстве случаев стерилизацию проводили через несколько часов после родов, т. е. не в самый лучший момент для получения информированного согласия пациентки.

Но задокументированные факты прямого принуждения к «операсьон» трудно отыскать. В Пуэрто-Рико существовал строгий запрет на аборты и масса культурных табу в отношении контрацепции, не говоря уже о патриархальной культуре, поэтому у женщин зачастую имелись причины желать этой операции. «Был только один способ избежать появления детей – согласиться на стерилизацию, – вспоминала одна пуэрториканка. – Тогда ты становилась свободна. Я просто получила письменное согласие мужа, пришла в клинику – и мне сделали операцию».

Настояния докторов и согласие со стороны женщин привели к ошеломляющему росту уровня женской стерилизации в Пуэрто-Рико. В 1965 г. правительственный соцопрос показал, что более трети пуэрто-риканских матерей в возрасте от 20 до 49 лет в свое время подверглись стерилизации (медианный возраст составил 26 лет). Среди матерей, родившихся во второй половине 1920-х, стерилизацию прошла почтиполовина.

Такие показатели сами по себе поражают, но еще больше они ошеломляют, если их рассматривать в более широком контексте. В то время доля стерилизованных замужних женщин в Индии составляла всего 6%, и она была одной из самых высоких в мире. По общему числу стерилизованных женщин Пуэрто-Рико намного опережало все прочие страны мира.

•••

Эти увлекательные эксперименты Пуэрто-Рико в области репродуктивного здоровья проходили на глазах у материка. ЖурналLife подробно рассказывал о полевых испытаниях таблеток (как о «крайне успешном примере научного открытия»), но лишь мельком упоминал о том, что это проходит в американской колонии.

Однако на материке отлично знали о другой стороне демографической игры. Дешевое и регулярное авиасообщение позволило пуэрториканцам, которые тоже считались гражданами США, просто покидать свой остров. Путешествие из Сан-Хуана в Нью-Йорк, которое в 1930-е гг. занимало не один день, к 1950-м стало вопросом всего нескольких часов. В середине XX в. афроамериканцы активно потянулись с обедневшего сельского Американского Юга в крупные города Севера. Аналогично поступали и пуэрториканцы. Большинство из них предпочитали Нью-Йорк.

Разница была в том, что переселение пуэрториканцев власти поощряли. В 1947 г. партия Муньоса Марина учредила миграционное бюро – редкий случай создания государственного ведомства, которое убеждает людейпокинуть свою страну. Правительство распространяло миллионы брошюрок, призванных помочь людям адаптироваться к жизни на материке. Коллеги Муньоса Марина запустили трехмесячные курсы для женщин, которые хотели работать на материке в качестве домашней прислуги. На курсах пуэрториканки тренировались говорить по-английски, мыть посуду, чистить столовое серебро, стирать белье и отвечать на телефонные звонки.

Когда экономические силы вынуждают людей переселяться из бедных мест в более богатые, искателями счастья обычно становятся мужчины. Но Великая пуэрто-риканская миграция оказалась на удивление женской: в первые полдесятилетия после окончания Второй мировой доля женщин составляла 59%. Отчасти это объясняется тем, что иностранкам труднее было пересечь границу США – такое положение вещей открывало возможности для пуэрториканок зачастую именно в качестве домашней прислуги. Однако играло роль и поощрение со стороны островных властей, которые с удовлетворением смотрели, как женщины детородного возраста покидают Пуэрто-Рико.

Этот путь проделали многие. В 1950 г. не на своем острове, а на материке проживал в среднем каждый седьмой пуэрториканец, а в 1955 г. – почти каждый четвертый.

•••

Для Луиса Муньоса Марина все это складывалось в единую политику. Чтобы превратить Пуэрто-Рико из «неразрешимой проблемы» в жизнеспособную экономику, нужно было снизить рождаемость, выгнать с острова излишки населения и направить прибыль от беспошлинной торговли на экономическое развитие. Короче говоря, требовалось, чтобы стало больше продуктов и меньше ртов.

Но эта сделка оказалась фаустовской. Чтобы обеспечить для Пуэрто-Рико прочное положение в экономике США, Муньос Марин должен был поладить с Соединенными Штатами. Альбису настаивал на независимости, а Муньос Марин стремился к менее обременительной форме колониального правления. Альбису в свое время использовал скандальную историю с Корнелиусом Роудсом для того, чтобы разжечь националистические настроения, а Муньос Марин охотно сотрудничал с материковыми докторами в ходе их экспериментов (пусть и не афишируя этого). В 1930-е гг. он спорил с Альбису о том, что важнее – «избавиться от американцев» или «избавиться от голода». Теперь этот дружеский спор перерос в глубокое расхождение во взглядах.

После достопамятного ужина Альбису и Муньос Марин пошли разными путями. Муньос Марин возглавил правительство, Альбису же после насильственных выступлений 1930-х гг. и приговора за организацию заговора провел больше десятилетия на материке в федеральной тюрьме. Для Муньоса Марина долгое отсутствие Альбису на родине стало настоящим подарком. Переговоры с Вашингтоном шли куда легче, когда на пуэрто-риканских улицах не маршировала Армия освобождения.

Однако в декабре 1947 г. Альбису вернулся на остров. На пристани его радостно приветствовали несколько тысяч человек. Четыре десятка новобранцев Армии освобождения выстроились в почетный караул.

Пребывание за решеткой не остудило пыл Альбису. Он считал Муньоса Марина «марионеткой», «глашатаем рабства» за то, что тот еще больше втянул Пуэрто-Рико в орбиту материка. Альбису требовал независимости. Если ее не удается добиться мирным путем, то нужно устроить «революцию».

«Мы должны вернуться к обычаям жителей холмов, где у каждого всегда под рукой мачете, чтобы прикончить всякого, кто не уважает его жену или сына», – заявил он своим последователям.

Защита семьи особенно занимала Альбису после возвращения на родину. Он воспринимал контрацептивы как коварный имперский замысел («Соединенные Штаты уверяют, что нам вообще не надо было появляться на свет»). С его точки зрения, стерилизация была равнозначной нападению на пуэрториканок. «Тому хирургу, который стерилизует наших женщин, следует вогнать в глотку его скальпель», – грозился он.

Все это приводило в ужас Луиса Муньоса Марина. Он твердил, что подобные разговоры «отстали от времени на десяток лет» и способны подорвать политическое урегулирование, которого так ждут пуэрториканцы. Он убеждал законодателей объявить серьезным правонарушением любые насильственные выступления против правительства и даже призывы к ним. Законопроект (его прозвали «Законом о затыкании рта») предусматривал судебные разбирательства без участия присяжных и наказание в виде тюремного заключения