Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

– Есть этот… – сказал больной, свободной рукой доставая из коробки с лекарствами пакетики с препаратом.

– Таня, сделай ему кружечку с раствором и сходи за небулайзером, дадим ему подышать пульмикортом.

Через пятнадцать минут больной дышал эмульсией препарата, периодически отпивая раствор ацетилцистеина.

Доктор Нестеров оформлял карту. Он был очень недоволен. Хоть пациенту и стало легче, вся эта ситуация ему не нравилась.

Татьяна видела его негодующую мину на лице. Она спросила больного:

– Может быть, все-таки поедете в больницу? Это ведь не лечение. Пройдет несколько часов, и приступ вернется. Что вам мешает?

Пациент, уже спокойно, но очень шумно дышавший, отнял от лица маску ингалятора и сказал:

– У меня аллергия почти на все группы антибиотиков. Нужен очень дорогой, но, во-первых, у меня нет денег на него, во-вторых, вы когда-нибудь приходили со своим препаратом в больницу?

– Нет. А что это – проблема? – удивилась Татьяна.

– Конечно. По приказу медики не имеют права вводить лекарства, которых нет на их складе. Слышали об этом? – Больной усмехнулся. – Так что даже если я и достану этот препарат, делать мне его негде. С капельницами поликлиника на дом не ходит, только если найти частную медсестру или врача, а это в копеечку влетит… дешевле сдохнуть. На похороны меньше уйдет, да и не мои заботы будут уже. Я лежал в больнице: делают мне тот же эуфиллин с дексазоном и промывают бронхи какой-то жуткой вонючей дрянью. Неделю помучают и выписывают. Что они могут? Друг раздобыл антибиотик, привез, так заведующий отделением намекнул, мол, вписать в историю болезни лекарство он не может, и официально назначить не может, договаривайся, мол, с медсестрой по пятисоточке за капельницу, но если, не дай бог, чего случится – мы ничего не знаем, ничего не делали!

– Я понял, – сказал Нестеров. – Ситуация патовая. В поликлинике есть дневной стационар, поговорите с врачом, может, он назначит капельницы и там можно будет проделать.

– Хорошая идея, – согласился больной дядька, – но я не могу выйти на холод, сразу приступ. Подожду теплых дней. Вы не ругайтесь, я не дятел, я загнан в угол и нет из него выхода. Одна дорога – на тот свет. Но хочется еще пожить.

Нестеров потрепал его по плечу.

– Я не обижаюсь. Все понимаю. Но надо что-то придумать.

Они вышли из квартиры. Татьяна сказала:

– У нас в районе был такой вот дядька – Видякин, так он умер от приступа. Не хотел вызывать скорую, сыну запрещал. Это что ж такое?

– Это – оптимизация медицины, Танечка, а по сути ее уничтожение, как и уничтожение стариков, инвалидов, хроников и таких вот сложных пациентов, – горько сказал Нестеров. – Доработаю до пенсии и уеду в глушь, в деревню. Ничего уже не хочется. У меня от таких вызовов жуткий депресняк развивается. Хоть бы к детенышу вызов дали… с ними и то веселее. Но вообще, если по-чесноку, то мужик этот лукавит. Приказ, конечно, есть, но он звучит иначе. В отделении нельзя требовать от пациента покупать лекарства для лечения, но использовать препараты больного можно, просто врач пометку делает в истории болезни. А то, что этот рассказывает, это, я думаю, политика отделения такая, чтоб дать медсестрам подзаработать. В моем такого правила не было.

«Вот поэтому вы теперь работаете на неотложке, Василий Васильевич», – подумала Татьяна, но вслух говорить не стала.

Утром она пополнила ящик для следующей смены, поставила на зарядку кардиограф и дефибриллятор. Зайдя во врачебную, потрогала доктора за плечо. Нестеров открыл глаза.

– Что? Вызов?

– Смена закончена, Василий Васильевич, идите, сдавайте карты, там еще в журналах надо расписаться. Активы я оформила на сегодня. Я побегу домой?

– Беги, конечно.

Дома ее ждала раковина с немытой посудой, ибо хорек по имени Вика, то есть младшая сестра, откладывая грязную посуду на потом, вдруг совершенно неожиданно узнавала, что уже пора бежать в школу, и улетала, оставив немытые тарелки и чашки.

Татьяна закинула грязную форму в стиральную машину, перемыла посуду, потом пошла в душ. Теплая вода смывала психическое и физическое напряжение. Намыливаясь, Таня вдруг отметила, как изменилась чувствительность кожи и форма тела… она не то чтобы поправилась, а как-то налилась. Тело стало упругим, грудь чуть увеличилась, губы набухли. Кожа ощущала будто каждую капельку, падающую из венчика.

Она вышла из ванны, встала на коврик, принялась вытираться большим махровым полотенцем из свадебного подарка кого-то из родственников или друзей. В этот момент в дверь позвонили.

– Кого это несет в такое время? – пробормотала Татьяна, заматываясь полотенцем. Уже по пути к двери она вспомнила о том, что говорил Саша, нужно всегда быть готовой к любой неожиданности. Время сложное, мало ли кто ходит? Из комода в прихожей она достала баллончик с перцовым газом и зажала его в левой руке. Это тоже из Сашиной инструкции: «Потенциальный враг автоматически смотрит на правую руку, а не на левую». Она посмотрела в глазок и потрясла головой от неожиданности увиденного. Потом, повернув защелку замка, распахнула дверь и повисла с визгом на шее пришедшего:

– Сашка!

От резкого движения полотенце размоталось и упало под ноги.

Комментарий специалиста

ХОБЛ – хроническая обструктивная болезнь легких. Самостоятельное заболевание, для которого характерно частично необратимое ограничение воздушного потока в дыхательных путях, имеющее, как правило, неуклонно прогрессирующий характер и спровоцированное аномальной воспалительной реакцией ткани легких на раздражение различными патогенными частицами и газами.

Чаще всего ХОБЛ развивается у курильщиков – как финальный этап хронического бронхита, обусловленного постоянным раздражением дымом слизистой бронхов и легких, хроническим кашлем, который приводит к такому осложнению, как эмфизема легких. Конечно, утверждать, что всех курильщиков ждет ХОБЛ, будет несправедливо (но большинство все-таки ждет). Так же несправедливо и обратное утверждение, что все больные ХОБЛ – сплошь курильщики, отнюдь. Среди них немало и людей, страдавших хроническим бронхитом, перенесших тяжелые пневмонии и пациентов с профпатологией – то есть длительное время получавших вредоносное воздействие на легкие пылью по месту работы.

И все-таки большинство людей, страдающих ХОБЛ, – это курильщики. Причем не только активные, но и пассивные, то есть не курящие сами, но регулярно дышащие воздухом с табачным дымом.

Немалую роль в развитии ХОБЛ играют и бактерии, которые постоянно обитают в дыхательных путях и активируются при любом удобном для них случае – либо переохлаждении, либо контакте с больным ОРЗ, от которого хронический больной с ХОБЛ получает незнакомых для его иммунитета патогенных микробов.

ХОБЛ