Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

характерна постоянная одышка различной степени выраженности, причем вне обострения это одышка «in-spire» – то есть на вдохе, а в момент обострения проявляется как бронхиальная астма и развивается одышка «ex-spire» – то есть на выдохе, так что чаще всего больной ХОБЛ дышит смешанным вариантом, из-за «хронической обструкции» – то есть постоянного сужения бронхов.

ХОБЛ ведет к хронической гипоксии, иными словами, к постоянному кислородному голоданию и, как следствие, к постоянному избыточному синтезу эритроцитов в костном мозгу, повышенной вязкости крови, повышенному артериальному давлению. То есть ХОБЛ тянет за собой длинную цепочку различных сосудистых и обменных нарушений в системах, органах и тканях.

Обострение, астматический приступ на фоне гнойной бронхопневмонии в осеннее-зимний период встречается чаще всего. В комплексе лечения обязательно применяются антибактериальные препараты, а для снятия спазма бронхов (беротек, сальбутамол, астмопент) и кортикостероидные гормоны – системно (как дексаметазон и преднизолон) или ингаляционно (пульмикорт, симбикорт).

То есть эта глава объясняет читателю словосочетание: «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ», которое «украшает» пачки сигарет. Объясняет, ЧЕМ УБИВАЕТ и КАК УБИВАЕТ, а также наглядно демонстрирует все прелести выживания с ХОБЛ, которая развивается у 85–90% курильщиков.

Информация для немедиков – участников событий

Астматический приступ – тяжелое осложнение ХОБЛ.

Для его купирования (снятия) лучше всего использовать ингаляционные кортикостероиды в комбинации с бронхолитическими средствами (СИМБИКОРТ – комплексный препарат из будесонида (ИГКС) и формотерола (бронхолитика). Но для помощи детям лучше все-таки пользоваться не ингаляторами и турбохалерами, а небулайзером, который создает лекарственно-водно-воздушную взвесь. Дыхание этим составом приводит к быстрому и стойкому лечебному эффекту.

Как правило, хронические больные ХОБЛ и БА носят с собой ингаляторы и имеют дома небулайзер, однако во время приступа им очень трудно самостоятельно наладить прибор и даже найти ингалятор. Поэтому очень важна чья-нибудь помощь. Во время обострения таким пациентам трудно даже вызвать скорую.

Очень важно не суетиться и не паниковать.

Сделать вызов бригады, указав поводом «Больной астмой, задыхается», помочь с возможной помощью – найти баллончик с лекарством; включить, заправить и поднести небулайзер; или, если ничего нет под рукой, кроме домашней аптечки сделать такую смесь:

В стакан с горячей водой (кипятком) всыпать чайную ложку пищевой соды (NaHCO3) и вылить 10–20 капель йода. Больной должен дышать над этим паром. Пары йода и гидрокарбоната натрия способствуют разжижению мокроты. Пить этот состав можно, но небольшими глотками, и лучше отдельно заварить чай с мятой (если нет аллергии на мяту или ментол).

Наказать нельзя наградить!

Саша обнял Татьяну, переступил через упавшее полотенце и внес ее в комнату. Бросив сумку в прихожей, закрыл входную дверь. Когда поцелуи закончились, она спросила:

– А ты откуда? Такой загорелый?

– Это краска, – сказал Саша, снимая куртку и камуфляж. – Автозагар. Надо было замаскироваться. Сейчас отмоюсь. – Рассказывать жене о приключениях в Центральной Америке он не собирался. Начальство обещало, что это последний раз.

– А ты совсем вернулся?

– Нет, проездом. У меня билет на три часа в Питер. Вообще, Танюнька, – Саша стащил термобелье, оставшись в боксерах, – я нарушил инструкцию. Так что если кто-нибудь когда-нибудь спросит, был ли я сегодня дома, то запомни – не был.

– Опять «рыбалка»?

– Ну, типа того. Надо было съездить в одно местечко. Отловил целый косяк рыбы. – Саша улыбнулся. – Вот только привезти не смог. Я пойду, ополоснусь, а ты мне расскажешь, как вы тут живете?

– Значит, ты через два часа уедешь опять? – огорчилась Таня.

– Да, я же на учебе. – Саша снова поцеловал ее. – Ты не печалься, мне осталось сдать экзамены, и я скоро вернусь.

Он скрылся за дверью ванной, а Татьяна стала думать, одеваться или так подождать? Решила подождать. И не напрасно. Саша очень соскучился.

А когда он вышел и увидел ее обнаженную посреди комнаты, она его спросила:

– Ты ничего не замечаешь?

И этот вопрос сработал подобно запалу. Будто пелена слетела с его глаз.

Саша прошептал:

– Танька… ты – беременна?

Она закивала.

– И сколько? УЗИ делала?

Она потрясла гривастой головой. Нет. Ответила:

– Четырнадцать недель, по тесту. УЗИ еще не делала и на учет не вставала.

– Это что же, получается, когда мы на Бали отдыхали?

– Угу… – она снова кивнула. От радости ее прямо распирало. А еще больше нравилось, что Саша обрадовался. – У меня все внутри прямо гудит.

Они залезли под одеяло и обнялись. Саша сказал:

– Вот что, завтра топай в консультацию, вставай на учет и слезай с линии, хватит. Пусть тебе найдут работу на легком труде.

– Это чего это?! – чуть возмутилась Татьяна.

– Да ничего, – стал терпеливо пояснять Саша, – выездная работа провоцирует выкидыши. Ящик таскать, а еще, не дай бог, забудешься и носилки полезешь помогать нести. Или нападут вдруг на вызове. Все, Танюнька… ты теперь отвечаешь не только за себя. Чтоб завтра же оформила переход на легкий труд.

– Ну, во-первых, я сейчас на неотложке, а там носилки не таскают, – ответила с притворным гневом Татьяна. – Во-вторых, со мной работает отличный дядька – врач, он ящик носит сам. Я только карточки пишу и уколы делаю.

– Значит, так, рядовая Степанова, приказ старшего по званию – отставить работу на бригаде. Ясно?

– Ясно! – сказала Татьяна и дунула носом в ухо Саше. – А я все еще рядовая?

– Вот и хорошо, – он засмеялся. – Чего ты делаешь? Щекотно! Вот как родишь, сразу присвою офицерское звание!

– Я последние суточки доработаю и все. Вот честно-честно…

– Спи уже, поросенок Фунтик… – сказал Саша.

Как он ушел, Таня не слышала.

Честно-честно не получилось. В консультацию Татьяна сходила. Сдала все необходимые анализы и получила справку для отдела кадров. Но еще нужно было написать заявление, посетить кадры в управлении, или, как говорят скоропомощники, – «на Центре». А вот тут вышла осечка, приемные дни немного не совпадали с дежурствами, значит, придется Татьяне отработать не одни суточки, чтобы добраться до кадровика, который отвечает именно за работников ее подстанции.

Таню беспокоило только то обстоятельно, что она невольно отступила от обещания, данного Саше, поэтому она дала себе твердое обещание сразу после дежурства поехать на Центр и подать заявление и справку о переводе на легкий труд.

День переливался из пустого в порожнее, Нестеров ее не брал на «температуры», и она взмолилась:

– Ну не могу я больше сидеть в машине, Василий Васильевич! Можно я хоть на что-нибудь с вами пойду? Нельзя же так!

– Вот будет что-нибудь безопасное, тогда пойдешь, – пообещал Нестеров.

Оставлять Татьяну на подстанции он не мог, это рискованно получением выговора и потерей большого куска зарплаты. Вот и возил