Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

час или даже два после приема. Есть несколько лекарств быстрого действия, которые срабатывают через 20–30 мин после приема: анаприлин и капотен – их обычно используют как препараты неотложной помощи, однако у них и действие короткое – 3–4 часа. Если механизм повышения давления не исчез, то давление опять повысится. Что я как врач неотложной помощи и неоднократно наблюдал. Мои пациенты звонили в скорую или в диспетчерскую «вызов врача на дом» районной поликлиники, и врач, узнав результаты измерения давления, рекомендовал принять капотен под язык (1 таблетка – 25 мг), согласно стандарту неотложной помощи. Эффект достигался быстро, но ненадолго. Через час-два артериальное давление опять становилось высоким.

Чем можно закрепить снижение давления? Любым мочегонным препаратом.

Чем можно поднять слишком низкое давление?

Едой, подсоленной жидкостью, препаратами кальция (молочными продуктами) или сыром (в нем есть и кальций и соль). Например, отлично поднять АД может чай с сахаром и пара бутербродов с сыром сулугуни или адыгейским (50 граммов).

Информация для немедиков – участников событий

Признаками лекарственной гипотонии – низкого артериального давления – являются слабый пульс, головокружение, обмороки. И, конечно, сообщение, что страждущий принимал эти лекарства.

Нужно исключить: пищевое отравление, кровотечение (анемию) – при нем кроме слабого наполнения будутнаблюдаться дополнительные симптомы – учащенное сердцебиение, рвота, понос, повышенная или слишком низкая температура тела.

Узнать у больного, не было ли черного жидкого стула – это признак кишечного кровотечения из язвы.

Подсоленная и сладкая вода – первая помощь. Раствор регидрона, минеральная вода «Ессентуки № 4», Кардамон – без газа. Теплый сладкий чай.

Если нет рвоты и тошноты, нужно поесть. Давление приподнимется.

Если эти меры эффекта не дают, а есть признаки более серьезной причины гипотонии – нужно вызывать скорую с поводом: «Низкое давление, теряет сознание, обморок, угроза шока».

Второе сердце мужчины

Неотложку гоняют почаще скорой, ведь три четверти всех обращений в скорую – это вызовы именно для неотложки, то есть «плохо», но не настолько, чтоб все бросить и лететь с сиреной и маячком. А с другой стороны, кто знает, что там на самом деле? Нынешний больной-потребитель не стесняется невежества, он его декларирует, он гордится тем, что ничего не понимает и, что самое обидное, – не хочет понимать. Ему старательно внушают: «Обращайтесь к специалистам, они разберутся, вы не обязаны знать». Однако медики то и дело сталкиваются с ситуацией абсолютно крайней: то больной терпит и пьет все таблетки, какие привык или какие посоветуют доброхоты-неучи, или в панике звонит и немедленно требует к себе на квартиру диагностическую бригаду с карманными томографами и профессорами из университета. Злит ли это медиков? Всегда. Глупость и нежелание умнеть не могут оставлять медиков, попавших под эти жернова тупого потребительства, равнодушными. Только вот проявлять свое негодование нельзя. Незаконно, да и бессмысленно. Иногда и сами вызывающие каким-то краешком, уголком сознания, рассудка, здравого смысла осознают абсурдность ситуации, но с другой стороны, им ведь можно!

Можно вызывать, и что самое важное, делать это совершенно безнаказанно и безответственно.

Так рождаются вызовы после полуночи с поводом: «Умираю», «Теряю сознание», «Плохо с сердцем», а по приезде бригады скорой помощи выясняется истинная причина обращения: «Я завтра иду к врачу в поликлинику, мне нужно снять ЭКГ!», или: «У меня кончились полоски к глюкометре, померьте мне сахар, кажется, повышенный!», ну или привычная причина: «Не могу уснуть, мешает стук сердца!» Что делать медикам, которые, пробираясь по двору, пересекая перекрестки на красный, расталкивали остальные машины, предчувствовали, что на самом-то деле у дамы или мужчины ничего серьезного, ибо уже не первый раз они вызывают, и в базе вызовов уже отмечено, что такие развлечения себе пациент устраивает раз в неделю или в месяц.

А что поделаешь? Отказать нельзя, надо приехать, убедиться, что в целом ничего экстренного нет. А есть комплекс эндокринных расстройств, которые нужно лечить много месяцев, и нельзя поставить диагноз – «свинство», нет такого в МКБ.

А потребитель, понимая, что никто ему не может возразить, требует непременного исполнения своего каприза, грозит жалобами и скандалами.

Бригада Нестерова и Степановой ничем от других не отличалась, обычная неотложка, которую гоняют с вызова на вызов, и какое дело диспетчерам, что там на вызове происходит?

Принято? Надо ехать. Передышек нет. Бригаду отпускают на подстанцию только тогда, когда кончаются шприцы и лекарства, чтобы пополнится и получить новый вызов.

Вечером, примерно с пяти часов до двух ночи, количество обращений в неотложку возрастает раз в десять, часть берут на себя бригады скорой, но и это не решает проблемы. Осень–зима и весна – самое тяжелое время.

– Василий Васильевич! – сказала Татьяна, входя в кухню, где доктор Нестеров наслаждался горячим чаем с лимоном. – Я все пополнила в ящике, и у нас новый вызов.

– И чем нас порадовали? – осведомился Нестеров. – У кого-то голова закружилась в обратную сторону?

– Мужчина, сорок лет, температура, тут недалеко. Нам перекинули с call-центра, врач поликлиники не успевает, у них по тридцать уже накидали.

– Так ему, наверное, больничный лист нужен? – Нестеров нахмурился. Он не любил, когда вызывают не за помощью, а ради бумажки. – Надо позвонить, уточнить, какой прок ехать, если мы не даем листа нетрудоспособности? Позвонишь?

– Конечно, – Татьяна заглянула в коммуникатор и пошла в диспетчерскую, чтобы не тратить деньги с мобильного счета и позвонить с городского телефона.

Вернулась через три минуты.

– Он просит приехать, – сказала она. – Говорит, больничный уже есть, но ему плохо. Что именно с ним, объяснять отказался.

Нестеров убрал недопитый чай в шкафчик.

– Тогда поехали, будем разбираться. – Он потер ладонями лицо. – Что-то притомился я. А ты – держишься?

Татьяна улыбнулась, пожала плечами.

– Я не думаю об этом. Если не думать, вроде как и усталости не чувствую.

– Согласен. О чем не думаешь, того как бы и нет. – Нестеров накинул синюю куртку, застегнулся. – Пойдем водителя попинаем.

На вызове все оказалось совсем не просто. Сорокалетний отец семейства совал медикам градусник со столбиком, упершимся в цифру 40, имел весьма красный вид, но наотрез отказывался объяснять, что у него и где болит. Пока Нестеров не повыгонял из комнаты всех домочадцев, которые выстроились вдоль стеночки и наслаждались шоу под названием: «Доктора приехали лечить папу!»

Когда дверь прикрыли поплотнее, Нестеров подсел поближе и с интимной интонацией спросил:

– Ну, и в чем трудности? Какие жалобы?

– Жалобы… жалобы. Да все плохо. – Дядька смущался. – В общем… проблема… как бы это объяснить? Моча идет с кровью, а утром так не то чтоб бурая, а черная прямо…

– А