Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

Главная ошибка самого больного и свидетелей – это попытка пить воду или водку. Это действие может убить, боль настолько сильна, что может спровоцировать инфаркт или остановку сердца.

Вторая ошибка – прием обезболивающих. Боль они немного снижают, но перитонит продолжает развиваться, и шансов выжить становится все меньше.

Главная первая помощь при перфорации язвы и при перитоните, например, вызванном разрывом гнойного аппендицита, – это холод на живот. Только лед в пакете на живот. И ничего больше! Не глотать лед и вообще ничего не глотать. Сухость во рту снимать влажной салфеткой, смачивая губы.

Информация для немедиков – участников событий

Признаки перфорации язвы.

• Боль возникает внезапно.

• Боль имеет кинжальный характер. Сперва усиливается, затем (за 2–3 часа) немного утихает.

• Боль мешает двигаться.

• Характерная поза больного – на боку, поджав колени к груди.

• Больной бледен, холодный пот.

• АД низкое, пульс больше 100 в минуту.

• Перитонеальные симптомы: Щеткина-Блюмберга, Воскресенского – положительные.

• Живот напряжен – «доска» – и болезнен при прикосновении, при отпускании боль даже сильнее.

Тактика: Лед на живот, немедленная госпитализация. Счет времени для благоприятного исхода идет на минуты. Каждый час промедления «отъедает» от удачи 10–20% шансов на спасение.

Перепил!

Нестеров Василий Васильевич – врач-терапевт неотложной помощи – очень нравился Татьяне. Был он постарше ее папы, но нравилось в нем все. Какая-то военная статность, как у Саши, аккуратность и четкость. А еще феноменальное терпение.

Себя она периодически ловила на ощущении раздражения от бесконечных бедулек и их не столько медицинских, сколько социальных проблем.

Они нуждаются в уходе и присмотре, контроле приема лекарств и нормальном питании.

Татьяна боялась сама себе признаться, что государство, которому эти старые люди отдали свою молодость, силу, жизнь и любовь, бросило их на произвол судьбы, обокрав в девяностые и оставив с нищенской пенсией и собственностью на квартиры, из-за которых их теперь убивают, обманывают, обворовывают.

А идущая уже год реформа медицины, которую назвали «оптимизация», по сути повторила то же, что с ними сделало правительство после развала СССР, – обворовала, на сей раз в отношении медицинской помощи. Оставив одиноких беспомощных старых людей фактически предоставленными самими себе. Позволив им вымирать.

Вся помощь осуществлялась только на словах. Либо за счет врачей, которых сделали крайними в этой войне между чиновниками и клиентами – так теперь стали называть пациентов, – медицинскую помощь переименовали в медицинские услуги, а роль врача свели к роли прислуги, бесправной и бессловесной.

Медицинская помощь свелась не к диагностике и лечению, а к приему без очередей, выписке бесплатных лекарств, которых в поликлинических ларьках постоянно не хватало на всех прикрепленных больных. И только с высоких трибун неслось обнадеживающее: «Все препараты есть – требуйте!»

Все это периодически открывал для Тани доктор Нестеров, который последние два года до перехода в неотложку работал врачом по вызову на дом в районной поликлинике.

Он перешел, как объяснил, чтобы держаться подальше от всевозможных приписок и сплошного вранья.

Неотложка – это последняя инстанция, где еще можно было просто работать, оказывать помощь и не думать о минутах, о записи, о том, чтобы успеть или не успеть с приемом и осмотром, выписывать больничные.

Это был последний рубеж, где врач еще мог ощущать себя врачом, то есть оказывать помощь, а не услуги, давать советы и, если повезет, – реально спасать жизни.

Еще с Нестеровым было не так скучно ездить от одного старика к другому. Он их уже знал, многие узнавали его, но всегда расспрашивал, выяснял, что изменилось с тех пор, как бывал тут в предыдущий раз. Иногда Василий Васильевич досадливо кряхтел, когда вдруг выяснял, что вызов произошел из-за того, что какой-то врач, пришедший из поликлиники, сменил привычную схему, назначил новые препараты, которые почему-то вдруг не помогают. Неотложка не может вмешиваться в назначения участкового. Ее задача – оказать сиюминутную помощь и, если необходимо, вызвать врача из поликлиники. Зачем? В некоторых случаях как раз для того, чтобы он вернул все, как было, так, как помогало.

Некоторые вызовы выходили за рамки типичных. Чаще всего и в одиночку, и в компании с доктором Татьяне приходилось бороться с высоким артериальным давлением, но однажды она приехала с Нестеровым к очень старому деду, который лежал на кушетке, зажимая влажным полотенцем здоровенный «фонарь» на лбу. Кстати, повод был самый типичный: «мужчина 92, головокружение».

Все-таки на неотложке поводы довольно часто совпадали с реальной ситуацией. Тут тоже – дед в наличии и голова у него кружится.

Нестеров принялся выспрашивать, а Татьяна, заполнив лицевую часть карты, ожидала услышать привычное: «Голова кружится все время, шумит, память ни к черту, лекарства не помогают, боли нет, но так шатает…» – характерный типовой набор жалоб на таких вот вызовах.

Дед вдруг оказался на редкость памятливым, рассказывал о своей болезни и жизни весьма подробно, только произнес вдруг:

– Доктор, я все отлично помню, никогда на память не жаловался, а вчерашний день будто корова языком вытерла… Где был, что делал? Хоть убей… а вот сейчас, как пьяный, идти не могу, чуть встану – в глазах темнеет. Отчего?

Татьяна осмотрела комнату. На стенах в рамках очень висело много авторских свидетельств на изобретения. А еще фотографии, на которых хозяин квартиры в довольно молодом возрасте был запечатлен или в компании солидных людей в шляпах, или рядом с самолетами и какими-то причудливыми приборами, или держащим в руках что-то странное с проводами и шлангами. Тане все эти люди ни о чем не говорили. Только одного она узнала – Юрия Гагарина. На другом снимке рядом с дедом, тогда еще довольно молодым человеком, стоял невысокий лысый дядька лет шестидесяти, которого она бы не узнала, если бы на самой фотографии не виднелась размашистая подпись «Н. Хрущев»…

Ого! Вот это дедуля! Имелся среди этой галереи и цветной портрет Сталина в маршальском мундире с орденами.

Татьяна не прислушивалась к теме разговора доктора и больного. Но вдруг уловила:

– У нас была спецполиклиника, а теперь стала обычная, как районная. Все стало плохо. До врача не дозвониться. А идти к ним не могу. Качает!

– Когда у вас был врач? – спросил Нестеров.

– Так, дня два назад. – Дед посмотрел на календарь. – Зачем-то сменил мне лекарства. Говорит, что к старым организм привык и нужно новые. Я-то принимал конкор по 2,5 и лозап, тоже по