Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

Мамаша, вспоминайте подробно, где вы были за последние три дня с девочкой и кто среди ваших знакомых и гостей хлюпает носом? – Он заворачивал ребенка в одеяльце, как грудничка в пеленки.

Татьяна однажды встречалась с этим заболеванием, но без судорог, его определили по результату собранного анамнеза. Тот ребенок не успел заболеть, но контактировал с носителем. Потому отправили в больницу, а Тыхлер с Татьяной отвозили. Тыхлер тогда так тщательно ребенка не осматривала, она вообще не осматривала, лишь махнула картой: «Собирайтесь в больницу!» А Таня не рискнула ей напомнить, что надо бы.

Но еще на практике, когда она ездила в составе педиатрической бригады, доктор Бармалей ей рассказывал о менингококке и о том, как опасна и коварна эта болезнь. Он требовал ото всех, когда идут к детям с температурой, надевать маски. «Защита, конечно, так себе, – говорил Бармалей, – но позволяет хоть как-то остановить инфекцию и не заразиться». Поэтому Таня достала из ящика и выдала Нестерову маски, еще когда они выходили из машины, но после слов доктора она решила надеть еще одну – береженого Бог бережет.

Пока мама собирала девочку, Нестеров ругался с диспетчером оперативного отдела, та требовала оставить ребенка дома и вызвать врача из поликлиники, которая оставит направление на госпитализацию и сама вызовет машину. Нестеров потребовал к трубке старшего врача смены. Тот оказался более вменяемым и на слова «менингококцемия, петехии» распорядился запросить место для бригады неотложки.

Татьяна в машине спросила:

– А разве не прав диспетчер, ведь неотложка же не возит?

Нестеров развернулся к окошку в переборке.

– Формально да, она права, но она не знает и не понимает, что петехии – это кровоизлияния и они не только на коже – они везде, и в мозгу тоже, и сейчас счет идет не на дни и даже не на часы, а на минуты. Мы-то можем оставить и вызвать врача, но это убьет девочку. Ей сейчас нужно срочно антибиотики вливать внутривенно, и если остановится дыхание, подключить к аппарату искусственной вентиляции.

Нестеров объяснял терпеливо, но Татьяна чувствовала бурлящую в нем злость.

– И раз уж нас прислали, – добавил он, – мы должны сделать все для спасения ребенка. Срочно доставить ее в больницу – и есть то спасение, которое мы можем осуществить.

Комментарий специалиста

Менингококки поражают не только детей, но и взрослых, спасает то, что бактерия неустойчива на открытом воздухе, и заразится ею можно только при непосредственном контакте с больным или носителем, находясь в одном помещении.

Чаще всего это люди с хроническим насморком. Но далеко не все страдающие этим заболеванием являются носителями менингококков.

Выявить бациллу можно с помощью мазка из носа. Лечится эта болезнь обычными (самыми простыми) антибиотиками за 5–7 дней. Но при менигококцемии – распространении и фактическом заражении крови – опасность в том, что микроб легко проходит гематоэнцефалический барьер и вызывает гнойное воспаление оболочек мозга.

Заражение крови менингококками приводит к тяжелому отравлению и появлению небольших кровоизлияний на коже и слизистых, которые очень быстро – за час или два расширяются, это очень грозный признак, часто больные с таким симптомом не выживают.

Поэтому совершенно справедливо сказал опытный врач – счет идет на минуты. Лечить такого больного можно только в стационаре, желательно инфекционном и в изолированной палате.

Информация для немедиков – участников событий

Увидев высокую температуру у ребенка (38,5 и выше), необходимо выполнить следующие действия.

• Приложить холод к голове и груди ребенка (замороженный продукт в пеленке).

• Выяснить, был ли у ребенка контакт с человеком, страдающим хроническим насморком.

• Вызвать скорую с поводом: «ВЫСОКАЯ ТЕМПЕРАТУРА». Настоять на выезде именно бригады скорой, а не неотложки, особенно если температура продолжает расти, несмотря на охлаждение.

• Если получиться давать пить больше, попытаться дать таблетку с парацетамолом, или вставить свечу с парацетамолом, или дать сироп.

• Важно помнить, что наибольшую опасность для ребенка представляют высокая температура и обезвоживание!

Синдром одиночества

Диспетчер неотложной помощи не дождалась окончания вызова с ребенком, у которого Нестеров выявил менингококковую инфекцию. Коммуникатор крякнул, и на экране высветился вызов: «Мужчина. 79 лет. Упал». Когда Василий Васильевич вышел из кабинета педиатра, Татьяна с усмешкой показала экранчик доктору.

– Вот, поедем поднимать.

Нестеров посмотрел на телефонный номер, нажал кнопку вызова. Трубку долго не снимали, наконец щелкнуло, и дребезжащий голос произнес:

– Кто там?

– Это врач неотложной помощи. Что у вас случилось?

– Я упал! – Дед тормозил, пауза после вопроса была длинная.

– Не можете встать?

– Не могу, на мне буфет лежит!

– Понятно, – сказал Нестеров, отключаясь. – Поехали. Дед под буфетом.

– Там соседей нет? – спросила Таня. – Это вообще нормально, на такие вызовы неотложку посылать? Может, МЧС?

– Кому дали, тот и едет. Чего теперь рядить? Приедем – разберемся.

Они сели в машину, показали водителю маршрут.

Тот, не вчитываясь и не спрашивая, что случилось, развернул газель и выкатил ее за больничные ворота.

Татьяна свернулась в кресле калачиком и спрятала нос в меховой воротник куртки. В машине было тепло, но стало грустно. Сашка далеко, поступает в академию, обещал звонить и просил не звонить ему. Что там с ним? Как он?

Она помнила его как фельдшера скорой помощи и, несмотря уже на полгода замужества, никак не могла привыкнуть к пониманию, что он еще и военный человек, хоть и в отставке. Он ничего ей не рассказывал об армии. Не скрывал, но сказал, что ей не стоит это знать. Пусть он для нее навсегда остается медиком.

А почему не звонить ему? Он не объяснил. Она все-таки иногда набирала и, прослушав автоответчик: «Сожалею, что не могу вам ответить, перезвоню, как появится свободное время», получала через несколько часов эсэмэску:

«Милая моя Танечка! Я сейчас целыми днями на лекциях и занятиях, телефоном пользоваться не могу. Прости, как смогу – позвоню. Целую. Саша!»

Дверь заперта. Нестеров звонил, но услышал только слабое:

– Я не могу подойти! Ломайте дверь!

– Вот ведь беда какая, – вздохнул доктор и позвонил соседям. Все-таки уже вечер, кто-нибудь должен быть дома.

На площадке никто не открыл дверь.

– Ломайте! – неслось из квартиры.

– Да как ее сломаешь? Она железная!

Нестеров набрал 001 и сообщил диспетчеру, что он – врач неотложки, что больной лежит один в квартире и нужно вскрывать дверь. Диспетчер потребовала сообщить все данные врача, наряд вызова, адрес и сказала, что сейчас пришлет полицию и бригаду спасателей.

Татьяна маялась на площадке, то присаживаясь на подоконник, то нарезая круги по периметру и пересчитывая