Красные ночи - Генрик Цибульский

отказались от идеи уничтожить Пшебраже. Царящая тишина могла с таким же успехом быть предвестником дальнейших неожиданностей. Нужно было опередить эти возможные намерения, нанося удары по противнику на его собственных базах. В связи с этим я запланировал длительную вылазку на территории бандеровцев.

В конце ноября в поход вышел весь батальон в полном вооружении, с тяжёлым оружием и миномётами. Мы хотели пройти через населённые деревни и продемонстрировать свою численность и вооружение.

К тому времени наш отряд вырос примерно до тысячи человек. Двигаясь растянутой колонной, нетрудно было добиться желаемого эффекта.

Рано утром длинная колонна вышла из Загайника в направлении Хмелёвки. Через Городичин и опустевшую польскую деревню Глинне284 мы вышли на широкую дорогу, ведущую из Журавичей в Омельно.

Здесь уже приходилось двигаться осторожнее, поскольку вероятность столкновения с бандами возрастала. Я намеревался пройти мимо Омельно, дойти до Грушвицы и вернуться через Тростянец в Пшебраже.

После десяти часов авангард колонны вышел из леса. На холме, удалённом от нас примерно на два километра, мы разглядели знакомую панораму Омельно.

Вся колонна остановилась у леса, чтобы немного отдохнуть. Тогда ко мне подошёл Владек Коксанович.

«Раз уж мы здесь, можно было бы посмотреть, не открыли ли бульбовцы новую школу для подстаршин.»

«Ведь это задержит наш марш.»

«Не больше чем на полчаса...»

«Ну, тогда поехали», — решил я.

Мы вшестером залезли на повозку и тронулись рысью в сторону поместья. Мы ехали по пересечённой местности через поля, а колонна двигалась по дороге в сторону деревни. Я заметил, что Франек Житкевич и Марцел едут верхом. Они уже были близко к застройке, когда из-за амбаров вышло несколько вооружённых людей. Занятые наблюдением за колонной, они не заметили двух всадников, приближавшихся сбоку.

Марцел успел спрятаться за огромным стогом соломы, а Франек укрылся за углом сарая. Марцел, держа лошадь за морду, отчаянно махал нам руками и показывал на уповцев.

Я знал, что они находятся в опасном положении, но не смог удержаться от улыбки: один стоял с одной стороны стога, а другой — с другой, словно играли в прятки.

Я поднял руку, давая понять, что вижу, что происходит. Мы выехали на твёрдую почву. Земля уже промёрзла, поэтому грохот копыт и стук колёс заглушили остальные звуки.

Сбоку, справа, мы уже проехали усадебную ветряную мельницу, стоявшую совсем на окраине деревни.

Владислав Цибульский (слева) и Зигмунт Синицкий

В какой-то момент среди стука колёс я услышал первые выстрелы.

«Владек, стоп!»

Резко остановленные кони замерли как вкопанные. Теперь мы уже отчетливо слышали, как со стороны мельницы бьёт пулемёт. Спрыгивая с телеги, я ещё успел заметить, как одна из лошадей встаёт на дыбы и падает.

Лежим плашмя: Владек Коксанович, Зигмунт Синицкий, Зигмунт Ковальский и мой брат Владек... Ситуация не из тех, что можно позавидовать.. Кругом поле, гладкое как стол. Пули глухо бьют по грунту. Мы в ловушке.

Вдруг я заметил позади какие-то ямы. Расстояние — несколько десятков метров. Нам туда!

«Я отхожу первым!» — крикнул Владек Коксанович.

Он вскочил с земли и, петляя зигзагами, добежал до глиняных ям. Мы следим за тем, как он бежит. По одному перебегаем назад. Через мгновение все мы уже в ямах.

«Прикрывайте меня, я бегу к колонне!» — кричу я.

«РКМ» стреляет непрерывно. То и дело я падаю и снова вскакиваю. Бегу зигзагами. Колонна всё ближе. Вот уже ручей. Наконец я среди своих.

«Четыре «РКМ» к глиняным ямам! Прикрывайте ребят. Остальные — в атаку!»

Колонна рассыпается на четыре части, все роты залегают у ручья, текущего параллельно деревне. Миномёты уже стоят на правом фланге. Первые мины летят в сторону деревни. Каждая пятая пуля наших пулемётов — зажигательная.

В воздух взмывает красная ракета — это сигнал к наступлению. Франек и Марцел, вжавшись в землю, ждут. После двухминутной подготовки колонна цепью двинулась в атаку. Бойцы поднялись словно по натянутому шнуру — одновременно, слаженно, как на учениях. Наступление шло мимо братьев Житкевичей. Когда наступающая колонна уже была близко, те выскочили и неожиданно, короткими очередями, открыли огонь на своём участке.

Миномётные мины и зажигательные пули сделали своё дело. Деревня пылала в нескольких местах. Сильный ветер перебрасывал пламя на соседние постройки.

Жители не убегали, потому что отряд уповцев отступил немедленно, как только двинулась огромная цепь. Мы собрали нескольких хозяев постарше и начали расспрашивать о коровах, награбленных у поляков. Они без колебаний указали нам места. Мы забрали штук пятнадцать на нужды отряда, остальных отдали конкретным хозяевам из Омельно.

Крестьяне указали на одно из хозяйств, утверждая, что там тоже находится добыча уповцев, но, когда партизаны вывели из тёлку, хозяйка подняла ужасный крик. Тогда из группы людей, стоявших на дороге, вышла какая-то пожилая украинка и сердито посмотрела на свою соседку. Та тут же умолкла.

«Вот, не реви!» — партизан загнал тёлку обратно в хлев. — «Теперь она будет твоей, потому что мы её тебе отдаём.»

«А чего ты ревёшь?» — воскликнула старая украинка. — «Разве не видишь, что они забирают своё? Ты не хныкала, когда наши забирали имущество у поляков, так и сейчас не вопи!»

Мы медленно собирались выступать в путь. Партизаны построились в колонну, замыкал её взвод охранения. В самом конце шло стадо коров, подгоняемое четырьмя партизанами. Мы были уже на середине луга, когда до нас донёсся гул самолетов. Издали мы заметили знакомые силуэты «юнкерсов»285.

«Бегом в лес!» — крикнул я.

Я не успел добежать до первых деревьев, как нарастающий рёв самолетов раздался прямо над головой. Машины пролетели низко над землей и направились в сторону стада коров. С удивлением я заметил, что погонщики-партизаны идут себе спокойно, совершенно не обращая внимания на грозящую им опасность.

Вдруг, когда самолеты снизились ещё больше, готовясь обстрелять беспечную четвёрку, вверх взмыла ракета. Должно быть, это сбило с толку лётчиков, потому что они сменили курс и полетели в направлении пылающего Омельно.

Мы с трудом поднимаемся с земли. Напряжённые нервы только сейчас дают о себе знать.

«Ну и хитрецы!» — воскликнул Франек Житкевич. — «Немцы остолбенели, уверенные, что наткнулись на своих. А ведь могли перебить их всех до единого.»

В Пшебраже мне сообщили, что менее чем через час после нашего выхода прибыли трое связных из неизвестного нам отряда польских партизан, которые желают встретиться со мной ещё сегодня.

Отряд состоял из примерно ста пятидесяти человек, хорошо обученных и неплохо вооружённых, но задача,