Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская

банальные. Дом не подходил, глупо же – на фоне дома. В кустах тоже странновато, она ж не рояль… Прислонили девочку к березке – тут нашлось много скрытых смыслов: и девичья чистота, невинность, обновление и даже некая русскость. Рябинка тоже подошла – ягодки как раз закраснелись, набрякли, зрелостью своей оттенили сестринскую непорочность, окаймили свежее молодое личико, которое угадывалось под слоем краски. А в домашних интерьерах, где тоже решили пофотографироваться, приняли другое решение: повесили на стену, да какое там повесили – гвоздями прибили тяжеленное покрывало, связанное из суровых ниток или скорее даже из странного волосатого меха, длинного, объемного, дикого, колючего до невозможности, но цвета запоминающегося, апельсинового, необычного, густого. А чтоб подчеркнуть глаза невероятной глубины и голубизны, прикрыли плечики небесного цвета шелковой шалью, и образ заиграл. Красиво получилось, достойно.

Усиленный отбор в круизную поездку и последующие туры на внешних параметрах участниц не закончился, наоборот, только начался. Первый и, наверное, самый главный конкурс был профессиональный. Требовалось отобрать именно журналисток, способных необычно и талантливо написать статью или взять интервью, а не просто красивых девочек с фигурой, глазами, зубами, гривой и прочими лошадиными характеристиками. День надо было проработать в редакции газеты «Комсомольская правда» и написать об этом репортаж по заданию главреда. Лиска справилась быстро и достойно, хотя тему дали скучную – про взлетевшие цены на белье для новорожденных.

Лиска, у которой всегда наблюдалось обостренное чувство справедливости – в отца, наверное, пришла как-то домой с одного из испытаний сильно разочарованной.

– Пап, они ж надо всеми издеваются, эти члены…

– Кто, прошу уточнить? – Роберт от неожиданности подавился дымом. – О чем ты?

– Члены жюри… Напыщенные, мерзкие… – начала Лиска.

– К тебе приставали? – встрепенулся Роберт и, не дожидаясь ответа, быстро и четко произнес: – Сразу, повторяю, сразу громко и отчетливо посылай их на хер!

Он так неожиданно и решительно это сказал, с таким напором, словно побоялся, что если станет раздумывать, то не сможет эти грубости произнести снова. Но раз дело касалось дочери, этот «хер» вписался в его речь вполне органично, несмотря на то что ругаться он не любил.

– Что??? – переспросила Лиска, не поверив своим ушам.

– На хер! Конкретно на хер! Посылай каждого, кто посмеет тебя оскорбить! И, главное, сразу, с этим не тяни! – Роберт звучал достаточно серьезно.

– Пап, ну там же уважаемые люди, все из себя такие великосветские… – попыталась было отшутиться Лиска, но отец был неумолим.

– Надеюсь, ты меня поняла: таких скотов, а если они себе позволяют приставать к вам, они и есть скоты, надо сразу отшивать, мгновенно! Иначе беда…

Роберт эту «беду» так произнес, словно опыт в ее испытании уже имелся. Он снова закурил, помрачнел и замолчал. Потом посмотрел на ошарашенную дочку и протянул к ней руку:

– Иди сюда, моя хорошая… – он приобнял ее и тихо произнес: – Очень прошу, поаккуратней там, в круизе… Знаю я этих журил, этих звукодуев, этих липких эстетов… Обведут вокруг пальца, наобещают… И девчонок предупреди, чтоб не велись…

– Да бесполезно, они же издеваются над девочками, особенно провинциальными, вовсю, до слез доводят! Есть там парочка особенно противных, и вроде благообразные такие по телевизору, известные все, ведущие, корреспонденты… Одна девочка из Таллина, скромная, милая такая, сдала этим тараканам свою статью, и надо сказать, хорошо написанную, про какую-то там полезную ягоду, и огребла от них сегодня на все сто! Из-за нее, можно сказать, конкурс объявили международным. Но, видишь, не пришлась, то ли чье-то место блатное заняла, то ли просто кому-то не понравилась, то ли, наоборот, кому-то понравилась, но… ну ты понимаешь… И разговаривают так… «Писать, – один хмырь ей там сказал, – ты совершенно не умеешь. Что ты не умеешь еще? Ты думаешь, что твои таланты тебе тут пригодятся? Зачем надо было так далеко из-за вашей заграницы ехать, чтобы так быстро обосраться?» Представляешь? Так и сказал. При всех. Я даже решила, что ослышалась. Винтажный газогенератор…

– Что? – не понял Роберт.

– Старый пердун! – перевела дочь, и оба засмеялись.

– Надо отвечать, никому ничего не спускай с рук! – Роберт снова закурил.

Лиска открыла форточку, чтобы хоть немного проветрить. В комнату ворвался свежий пахучий воздух, но пробиться и хоть немного разбавить дымовую завесу ему не удалось. Лиска пошла на кухню, налила себе крепкий чай и села рядом с папой в гостиной.

– Мне вчера тоже пытались всунуть деньги… – призналась Лиска и зачем-то покраснела.

– Кто? – снова посерьезнел отец.

– Да один там жирдяй, даже не член жюри, просто чей-то там друг… Их много на конкурсе бродит… Сует мне пачку денег и смотрит внимательно своими свинячьими глазками, ждет восторга или реакции, не знаю… Бери и приходи, сказал.

– А ты что?

– А я говорю: «Мне не надо, у меня деньги есть»… Он даже не ожидал такой наглости – как? девочке не нужны деньги? Такого не бывает! Но зато отстал моментально!

Вся эта нездоровая возня вокруг конкурса, конечно же, волновала родителей, но в дочке своей они были стопроцентно уверены. Сначала отпустили ее на так называемые «сборы» в какой-то подмосковный санаторий, где за несколько дней из девочек обещали сделать профессиональных моделей. Дизайнеры, балетмейстеры, визажисты, стилисты, инструкторы по шейпингу и аэробике, даже логопеды сразу наводнили санаторий. Их было намного больше, чем самих конкурсанток. Поселили пятнадцать отобранных девочек в одну большую комнату, чтобы, так сказать, все были на виду. Но на магическое слово «модель» слетелись местные и даже столичные братки, враз оккупировавшие санаторные сауны и бани в надежде легкой наживы. Пришлось держать круговую оборону.

И вот, наконец, Лиску всей семьей проводили в круиз. Волновались сильно. Даже слишком. Провожали, словно в рабство и на всю жизнь. Алена пыталась скрыть слезы, но получалось так себе.

– Звони нам при любой возможности, звони, пожалуйста… – она шмыгнула носом и сделала вид, что это подкравшийся насморк. – Эх, если б только Владик с вами поехал, я была бы абсолютно спокойна… Уж он бы присмотрел за тобой…

Отец Дементия, Владик, Владислав Иосифович, был главным редактором модного толстого журнала для деловых людей и довольно известным среди журналистов, особенно международников, и тоже мог бы, по идее, отправиться в круиз. Но время у него было на вес золота, тратить его на эти глупости не хотел, хотя и обещал позаботиться, чтобы Лиску там в обиду не дали.

В общем, как могли, обложили девочку со всех сторон ваткой, как хрупкую елочную игрушку, и отправили в опасное заморское путешествие. Одесса, Константинополь, Мальта, Венеция, Каир… Эти названия Лиске казались абсолютно сказочными, и она по-настоящему была