Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Делай.

— Городу придется потерпеть. Весь ток пойдет сюда, я гашу Москву.

— Делай.

Она исчезла.

А через три секунды город погас.

Это было видно даже сквозь дождь, даже с площади. Зарево над крышами разом погасло, окна ГУМа умерли, подсветка башен осыпалась вниз этаж за этажом, и на Москву легла темнота, какой она не видела ни в одну из своих войн. Секунду стояла полная, глухая тишина, а потом под площадью загудело.

Гул шел снизу, из-под брусчатки, из тоннелей, из кабельных колодцев, он нарастал, сползался к центру со всех концов города, брусчатка завибрировала под подошвами. Нечто замер посреди площади и в первый раз за все время его внимание перешло на город.

Первый разряд ударил из решетки ливневки в паре метров от нас. Белая жила толщиной в руку выгнулась из-под земли и легла на Болванчика, следом их стало десять, двадцать, они били из люков, из фонарных опор, из вскрывшихся кабельных каналов, весь ток города, собранный Лорой в один жгут, лился в металл на моем теле. Пластины засветились изнутри, между ними побежали белые нити, Болванчик закричал, я чувствовал, как ему больно и как он держит, перемалывая в себе чужую силу и по капле превращая ее в мою.

И резерв пошел вверх.

— Шестьдесят один. Шестьдесят пять. Семьдесят! Держись, до него дошло!

До него дошло. Чернота взметнулась вокруг Нечто штормом, и он бросился ко мне через площадь, уже без всякой аккуратности, потому что расписание, по которому он собирался меня доедать, только что сгорело вместе с городским светом.

Он опоздал на полшага.

Я встретил его не блоком. Я шагнул навстречу, внутрь его замаха, под руку, так близко, что черный клинок просвистел позади, и вся мощь погасшего города, перемолотая Болванчиком, легла в одно движение. Ерх ему под левую лопатку, в незакрытый след косы. Я провернул лезвие.

Крик, который поднялся над площадью, не был человеческим. В нем кричали сотни голосов разом, и все от боли.

Я выдернул Ерх и отскочил раньше, чем крик успел стихнуть.

Чернота вокруг Нечто рвалась клочьями. Из-под лопатки вытекало уже не каплями, черная жижа хлестала по спине, падала на камень и прожигала в нем дымящиеся оспины. Нечто развернулся ко мне всем корпусом, по молодому лицу прошла рябь, чужие лики заворочались, наслаиваясь одно на другое, началась давка.

— Ток, — прошуршали голоса. — Ты жрешь ток. Мертвую силу мертвого мира.

— Семьдесят четыре, — отсчитала Лора. — Поток держу. Болванчику тяжело, но он справляется. Просил передать тебе, что требует за это отдельную полку в кольце.

Ладно, если доживем, отолью ему полку из золота.

Нечто больше не подпускал меня к спине. Он перестроился, ушел в глухую оборону, черный меч ходил коротко и скупо, каждую мою попытку зайти слева он обрывал, не считаясь с расходом. Из него текло, он тратил на заживление больше, чем успевал беречь, мы оба слышали, как поменялся отчет. Теперь считали его проценты.

Белые жгуты тока продолжали бить в Болванчика из-под земли, с каждым разрядом пластины на мне светились ярче. Пахло грозой, раскаленным металлом и паленой изоляцией, дождь на подлете к экзоскелету вскипал, я дрался в облаке собственного пара.

А потом в эту музыку влез оркестр, которого никто не звал.

Первый снаряд разорвался между нами. Меня качнуло, осколки застучали по пластинам, и Лора вскинула на зрение красную сетку.

— Артиллерия с закрытых позиций, за рекой. Механические затворы, старые машины! Миша, они бьют по площади. По вам обоим.

Второй разрыв лег ближе к Лобному месту, третий разнес трибуну. С крыш ударили крупнокалиберные, трассеры пошли через площадь, и от Васильевского спуска, перекатываясь между ограждениями, побежала пехота. Десятки фигур в броне, с автоматами, храбрые до одури люди, которых кто-то умный отправил брать штурмом то, что час назад стерло тридцать их товарищей.

— Назад! — заорал я, срывая голос. — Все назад, не подходить!

Меня не услышали или не захотели услышать. Первая тройка добежала до серой полосы, взяла Нечто на прицелы, а он даже не повернул к ним головы. Ладонь шевельнулась, и три фигуры осели серым порошком, который тут же поплыл по лужам. Автоматы попадали на камни.

— Ложись! Всем лечь, не стрелять! — я рванул наперерез следующей группе и загородил им дорогу, раскинув руки. — Уходите с площади! Он вас даже не замечает, вы для него пыль!

Сержант напротив меня, немолодой, с мокрым злым лицом, повел стволом мне в прорезь.

— А ты кто такой, чтобы командовать?

— Я тот, кто час пытается убить эту тварь, и у меня почти получилось. Не мешайте, я вас прошу. Заберите своих и отойдите за реку.

— У нас приказ.

— У вас приказ умереть красиво. Я предлагаю пропустить этот пункт.

Он колебался, и я его понимал, за его плечами лежала присяга, а перед ним стоял мужик в железе, который разговаривал с воздухом. Решение за него принял снаряд, легший в тридцати метрах. Взрывная волна швырнула его группу на камни, я успел накрыть их куполом, и осколки застучали по золотой пленке над головами.

— Минус три на купол. Шестьдесят девять. Миша, я глушу все, до чего дотягиваюсь, но у половины мозгов меньше, чем у молотка. Молоток я отключить не могу.

Нечто под обстрелом стоял неподвижно, снаряды он останавливал в воздухе. Они застывали в паре метров перед ним, обрастали чернотой и осыпались трухой, но я видел цену такому фокусу. Каждый остановленный снаряд открывал у него под лопаткой полосу свежей черноты, рана расходилась шире. Военные, сами того не зная, помогали мне и умирали за это пачками.

Так дальше нельзя. Либо они уйдут, либо он сотрет их всех, просто чтобы убрать шум.

— Лора. Кто у них командует и откуда?

— Защищенный командный пункт под городом. Связь у них своя, кабельная, я в ней с первой минуты, просто вежливо молчала.

— Хватит вежливости. Убери их с моей площади.

— С удовольствием, — в ее голосе появилась знакомая мне нехорошая мягкость. — Подержись тут без меня минутку. И не выключай ток, я оставила его на автомате.

* * *

Земля.

Москва. Объект «Грот-2».

Командный пункт на глубине шестидесяти метров пах кофе и потом. Генерал-полковник Сазонов стоял над картой центра Москвы и смотрел, как на экранах одна за другой гаснут отметки штурмовых групп.

— «Клен» докладывает, — оператор связи прижимал наушник ладонью. — Потери… товарищ генерал-полковник, «Клен» докладывает, что все чисто.

— Как чисто?