Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— В том и дело. Он говорит, чисто, потому что нет тел. Люди… люди превращаются в пыль, товарищ генерал-полковник. Дословно… Тот, в костюме, машет рукой, и от человека остается пыль. Они не могут подступиться. Просят разрешения отойти.

В бункере стало тихо. Кто-то из офицеров за вторым столом отложил карандаш очень аккуратно, стараясь не издать ни звука.

— Первое лицо эвакуировано сорок минут назад, борт в воздухе, — доложил дежурный по правительственной связи. — Город обесточен полностью, причина не установлена. Энергетики говорят, что вся мощность куда-то уходит, но приборы отказываются показывать, куда именно. Один инженер выразился так: если верить приборам, Москву кто-то пьет.

— Пусть этот инженер закусывает, — отрезал Сазонов и повернулся к связистам. — «Клену» и всем группам. Наступление продолжать. Огонь всеми средствами. Цель одна, тот, что в черном. Второго, железного, пока не трогать, но и не подпускать.

Оператор передал приказ. Ответ пришел быстро, оператор, слушая его, менялся в лице.

— «Клен» отвечает… разрешите дословно. Отвечает, что это бессмысленно, что снаряды осыпаются в воздухе, что за пятнадцать минут рота потеряла тридцать восемь человек, от которых не осталось даже что хоронить, и что железный кричит им отходить за реку. Он спрашивает, товарищ генерал-полковник… он спрашивает, есть ли у нас там наверху хоть какой-нибудь план, кроме как жечь людей об эту штуку?

Сазонов уперся кулаками в карту.

— Передай ему, что план у нас есть, и называется он приказ. Пусть выполняет или пойдет под трибунал. Продолжать наступление! Это столица, а не проходной двор, я не буду докладывать наверх, что армия постояла в сторонке!

— Товарищ генерал-полковник…

— Выполнять!!! — заревел генерал, и операторы вжали головы в плечи.

И тут во всех наушниках, во всех динамиках бункера, разом, поверх всех каналов, зазвучал женский голос. Спокойный, чистый, вообще без помех, чего на кабельной связи не бывает в принципе.

— Мальчики, отбой. Всем группам на площади и по периметру. Говорит новое командование. Отходите за реку, забирайте раненых, из зоны не высовывайтесь. Это не трусость, это математика, вы ей еще спасибо скажете.

— Кто в эфире⁈ — Сазонов вырвал у оператора гарнитуру. — Кто в эфире, я спрашиваю! Немедленно освободить канал!

— Канал теперь мой, — отозвались с весельем в голосе. — А чтобы у солдат не случилось проблем с субординацией, сделаем вот так.

Голос переменился прямо посреди фразы, из динамиков зазвучал голос самого Сазонова, один и в один до последней интонации, с его хрипотцой и его манерой давить на окончания.

— Всем группам, говорит генерал-полковник Сазонов. Подтверждаю приказ на отход. Отойти за реку, занять оборону, огонь прекратить. Люди мне нужны живыми. Выполнять.

Сазонов стоял с гарнитурой и слушал собственный голос, озвучивающий приказ, которого он не отдавал. По экранам побежали подтверждения, отметки групп поползли от площади к набережным.

— Глушите! Рубите связь, переходите на резерв!

— Резерв тоже контролирует она, товарищ генерал-полковник, — прошептал оператор. — Она везде. Она во всех контурах сразу.

Женский голос вернулся, и теперь в нем не осталось ни намека на веселье.

— А теперь пара слов лично для вас, командование. Ваши люди пятнадцать минут докладывали вам, что умирают впустую, и просили вас подумать. Вы вместо этого орали. Со стены в шестидесяти метрах под землей, с кофейком, орать на тех, кто наверху под снарядами, много ума не надо. Вы не командиры, вы трусы с большими звездами, и людей своих вы недостойны. Ими сегодня командует кое-кто другой, а вы посидите и подумаете о своем поведении.

— Да кто ты такая⁈

— Тетя из розетки. Связь я вам отключаю, чтобы не наделали глупостей. Двери тоже мои. Электроприводы, знаете ли. Увидимся после победы, если будете хорошо себя вести.

Динамики умерли все разом. Следом погасли экраны, мигнуло и выровнялось аварийное освещение, по бункеру прокатился тяжелый сдвоенный лязг, с которым сошлись затворы гермодверей на обоих выходах.

В наступившей тишине капала вода из кулера, а где-то наверху, сквозь шестьдесят метров бетона, глухо ворочалась канонада, понемногу грохот утихал.

— Товарищ генерал-полковник, — осторожно подал голос дежурный. — Разрешите вопрос. Нам об этом… докладывать?

Сазонов посмотрел на мертвую гарнитуру у себя в руке.

— Куда, сынок? — устало уточнил он и сел мимо кресла.

Глава 29

Последний поцелуй

Красная площадь.

Последние солдаты уходили за реку, унося раненых, и площадь снова осталась нам двоим.

Нечто стоял у Лобного места, опираясь на черный меч, и старался залечить себя. Чернота стягивалась к ране, слой за слоем, он больше не тратил ни капли на атаки, вся его мощь уходила на саморемонт. Я тоже не лез. Ток по-прежнему лился в Болванчика из города, резерв полз к восьмидесяти, и мы стояли в сотне шагов друг от друга.

И тут у меня завибрировало пространственное кольцо, где среди прочего добра лежала Рита. Оно задергалось очень требовательно.

— Миша, — Лора выговорила это со смесью тревоги и обиды. — Рита сама включилась.

Я вытряхнул Риту на брусчатку, продолжая коситься на черную фигуру Нечто, которая спешно «зализывала раны». Кубовидная Рита, что молчала всю дорогу, стояла передо мной и светилась ровным теплым светом, руны перестраивались одна за другой, сползаясь к верхней плоскости. От куба шло тепло, живое, как от нагретого на солнце камня, а еще тонкий запах, узнав который, я на миг забыл про площадь.

Пахло старой электроникой. Канифолью, лаком, теплым текстолитом, так пахло в лаборатории института, в моем институте, на моей Земле.

— Носитель опознан, — заговорила Рита, голос был женский, низкий, с легким потрескиванием, каким разговаривают на старых записях. — Среда опознана. Планета происхождения. Период ожидания завершен. Здравствуй, наследник.

— Она издевается⁈ — не выдержала Лора. — Я столько времени выманивала из нее хоть один байт. А ей, оказывается, просто климат не подходил!

Судя по всему не климат был всему виной. В меня хлынул поток информации, уж не знаю, как это работает, но я понял ее происхождение. Владимир умудрился собрать основу Риты в этом мире и перенести в другой, чтобы доделать ее, когда технологии будут на нужном уровне.

И вот, вернувшись к себе «домой», она благополучно активировалась.

— Создатель знал, что вторая половина ядра зреет в его родном мире, она в его крови, оставшейся здесь. Он не мог ее уничтожить и не мог забрать. Он мог только запереть. Я и есть замок, наследник. Якорь, который триста лет держал вторую половину спящей, чтобы ее не нашли раньше времени.

Я стоял под дождем и складывал в голове картину, от которой хотелось сесть прямо на мокрую брусчатку. Владимир пришел не