Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

бы многое, чтобы услышать, о чем эти двое говорят. Оптика показывала глаза в прорези, она расширилась и там появилось молодое лицо, по этому лицу расползлась широкая улыбка. Гостя здесь ждали, гость наконец пришел.

— Товарищ капитан, — шепнул Демин. — А стрелять по кому, если что?

Логинов подумал над этим по-честному.

— Пока ни по кому. Кто из них человек, я не знаю. А из двух непонятных типов, стреляют обычно в того, кто ближе. А ближе к нам этот, с мечом.

Он опустил взгляд в прицел, в этот момент металлический человек поднял ладонь, губы в прорези шевельнулись. Чернота вокруг Лобного места остановилась. Дождь продолжал стучать по крыше, над площадью на мгновение стало так тихо, что Логинов услышал, как ниже по улице заело дворники в брошенном такси, как они бились об стекло раз за разом.

* * *

Красная площадь.

Я сбросил скорость у музея. Ускорение отдалось в коленях, брусчатка проскользила под подошвами и наконец остановилась. Лора включила разметку, поверх мокрого камня легли зеленые линии, и площадь передо мной сделалась знакомой до последней трещины.

Красная площадь Земли сильно отличалась от Красной площади Империи, разница била в глаза сильнее, чем можно было ожидать. Здесь стояли грузовики с песком, тянулись ограждения, на музее висели плакаты с рекламой выставки, а на брусчатке между Лобным местом и Спасской башней была серая полоса. Дождь развозил ее в грязь. Кто-то из оцепления успел выронить рацию, и она до сих пор шипела на камнях, вызывая тех, кто уже не ответит.

Тридцать человек, а на камнях один порошок и никаких тел. Значит, здесь он тоже не собирался церемониться.

Нечто сидел на Лобном месте, положив ладони на колени, вокруг него неспешно ходила по кругу его чернота. Подниматься он не спешил, только повел ладонью, приглашая подойти ближе.

— Двадцать шесть километров за одиннадцать минут, — прошелестели его голоса. — В мире, где твой резерв не пополняется. Ты расточителен, царь. Ну, проходи. Не стой на пороге.

— Пять пар снайперов, — доложила Лора мне на ухо. — Крыши музея, ГУМа, Сената, Спасская и собор. У командования затык, они не понимают, в кого стрелять. Штаб велел им ждать «людей, которые в курсе». Короче, тянут.

Я снял со спины Ерх, рукоять сама скользнула в ладонь. Пластины на лице разошлись, и на кожу упали холодные капли. Дышать без деталек было легче, от местных запахов запершило в горле, хотелось сплюнуть.

— Ты не мог просто подождать в Ватутинках? — я замер, не дойдя до Лобного места десятка шагов. — Такси, автобус, что угодно, но идти пешком до Кремля и разбирать по дороге всех, кто попадется… Знаешь, у нас так делают только те, кто рекламирует спортивную обувь.

— Ты не поверишь, но мне стало любопытно, — Нечто провел взглядом по башням, по куполам, по низкому небу. — Здесь почти также, как в прошлом мире, только пусто. Дома те же, башни те же, а искры нет ни в одном камне. Как в музее, где сняли все картины, а рамы оставили висеть. Тебе не жутко было здесь расти?

— Здесь хорошо кормят, — я поднял Ерх на уровень груди. — Ладно, вставай. Ты хотел стол, вот тебе стол. Ужин, правда, будет драться.

Он остался сидеть и смотрел с любопытством, чернота вокруг него замерла. От этой ленивой уверенности между лопаток похолодело, и дождь тут был ни при чем. Он не собирался спешить.

— Ты решил, что я пришел за ядром, — голоса разошлись, часть из них смеялась. — Все так решили… Владимир триста лет назад рыл эту планету, Созидательница со своими книжками… все искали красный кристалл размером с дом. Знаешь, почему никто его не нашел его? Потому что нет никакого кристалла. Ядро не лежит в земле, царь. Оно ходит.

Нити на плечах Лоры перестали мигать. Слушала она молча.

— Триста лет назад в тот мир, пришел один человек. Пространство случайно треснуло, и в эту трещину провалился обыкновенный парень. Звали его Владимир. Удивлен? Он всем говорил, что рожден в Империи, потому что так было удобно. Но он родился в другом мире. Он был первым, кто перешел грань между мирами, и его переход оставил на планете отметину, которую я почуял раньше всех.

Владимир Кузнецов родился не на той планете? Я молча переваривал его слова, но они не хотели укладываться в голове. Верховный бог, основатель рода, командир двадцати, отец Любавки и Богдана, старый воин, был таким же попаданцем, как и я. Парнем с той стороны, который провалился в иной мир на триста лет раньше, чем я.

— Ядро росло вокруг него, — продолжил Нечто, наблюдая за моим лицом с явным удовольствием. — Вокруг его крови, вокруг его рода. Мир магии кормил эту породу триста лет, каждый Кузнецов копил, каждый добавлял свою каплю к ядру. Эта первая половина созрела в роду Кузнецовых. Ты пришел так же, с той стороны, впитал его кровь, царь, и эта половина досталась тебе. А вот вторая половина… она все это время была здесь. Закон вселенной таков, что если человек выпадает из одной реальности, то брешь надо заполнить. В этом мире, где у той же породы осталась родня, тихая, без искры, без каналов. Тратить энергию было не на что, не было моих метеоритов, не было кристаллов и она просто копила силы. Триста лет, в тишине. Молча зрела в человеке, которому и в голову не приходило, что он что-то носит.

Он замолчал и склонил голову набок.

— Ну же. Ты сообразительный, я это ценю. Которая из двух половин пришла через портал меньше года назад? Кто с рождения таскал в себе вторую, а потом сунулся туда, где его ждала первая? Ты думал, что тебя выбрали в исследователи за авантюрный характер и умелую стрельбу по мишеням? Тебя никто не выбирал. Тебя тянуло к порталу, где тебя ждали остальные силы.

Ерх потяжелел в ладони. Дождь стучал по металлу на плечах, вода стекала по пластинам под воротник и ползла по спине, а я слушал, как этот сукин сын спокойно, с ленцой, объясняет мне мою собственную жизнь.

Четверо исследователей, Марк, Лида, Стас и я, полгода отбора, психологи, полигоны. Портал, который пропускал по одному. Я всегда думал, что мне просто повезло… Да, только у меня было бесконечное вместилище, кристаллы, что таяли у меня в ладони, ранг Подмастерья за неделю, все это в один миг из везения стало судьбой. Даже у Буслаева было не так. Я чувствовал, что чем-то отличаюсь.

Порода, о которой я и