Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Увы, она немного поспешила. Почуяв неладное, мы развернулись. В ста метрах от меня начал формироваться какой-то черный сгусток энергии.

Глава 30

Я Михаил Кузнецов!

Красная площадь.

Сгусток густел, чернота наматывалась на невидимый стержень слой за слоем, и я потянулся к резерву, готовясь встретить новую дрянь во всеоружии.

Дотянуться я не успел, потому что дождь остановился. Капли повисли в воздухе хрустальными бусинами, в каждой горел свет ожившего города. Звуки мгновенно пропали: сирены, гул моторов, шелест воды по камню. Осталось только мое дыхание, неприлично громкое в этой мертвой тишине.

— Лора?

Она не отозвалась. Голубые нити застыли у моего плеча в том положении, в каком были мгновение назад. Кто-то поставил мир на паузу и забыл предупредить меня.

Чернота опала, стекла на брусчатку и впиталась в камень без следа. Посреди площади стоял человек.

Высокий, в сером пальто, застегнутом под самое горло. Лицо гладкое, правильное и скучное, такие лица забываешь раньше, чем отведешь взгляд. Зато глаза запоминались сразу: бледная глубина без зрачков, там неспешно гасли крохотные искорки, от каждой погасшей у меня холодело под ребрами.

— Занятно, — проговорил он. Ровный, чуть скучающий голос раздавался в моей голове. — Давно я не спускался сюда лично. Божки твоего калибра моего внимания обычно не стоят. А ты умудрился меня заинтересовать.

От него тянуло чем-то знакомым… Если рядом с Созидательницей мир становился теплее и ярче, то этот выпивал краски из всего, на что падала его тень. У них это какая-то родственная черта.

— У вас в семье принято являться без стука? — я перехватил Ерх. Впервые на моей памяти меч молчал, прикинувшись обычной железкой.

— Узнал, значит? — в уголках его губ шевельнулась ухмылка. — Хвалю. Тогда сразу к делу. Это я обмолвился Нечто, что среди миров есть Земля с двойным ядром. Одна короткая фраза. Остальное он проделал сам. Триста лет усердия, столько стараний, и такой финал. Не люблю глупцов.

Внутри всколыхнулась злоба. Сожранные миры, Прорыв, массовые похороны на сахалинской площади, серый порошок на брусчатке от непонимающих солдат.

Выходит, вся эта война началась со сплетни.

— Зачем?

— Тебе незачем это знать, — он повел подбородком и оглядел меня с ленивым любопытством. — Скажу другое. Ты сумел уничтожить Нечто, и это забавно. Даже похвально. Только не обольщайся. Попытка была не первой и не станет последней. За ядром придут другие.

Я ударил без замаха и без предупреждения. Вся новая сила, все, что влилось в меня за последнее время, легло в один рывок. Ерх пошел снизу вверх, на рассечение.

До цели клинок не добрался. Меня мягко толкнули в грудь, а я даже не смог отреагировать, и брусчатка завертелась перед глазами. Я пролетел половину площади, снес торговый ряд ГУМа и влетел в стену. Болванчик принял удар, пластины загудели, во рту появился привкус крови.

А этот даже не шевельнулся, у него и пальто не колыхнулось.

— Пока ты слишком слаб, — догнал меня голос, все такой же скучающий. — Вот потом…

Он не договорил. Там, где стоял этот странный тип, качнулся воздух и площадь опустела.

Я поднялся и сплюнул розовым.

— Хотя бы не в Кремлевскую стену, — пробурчал я в пустоту. — Спасибо за заботу о памятниках архитектуры.

И только я сказал эту фразу, как время пошло своим чередом. Капли сорвались вниз, дождь ударил по брусчатке, застучал по пластинам моего доспеха, город вернулся в прежнее течение времени.

Лора возникла напротив и завертела головой.

— Так… — ее нити ходили резкими волнами. — Объясни мне, каким образом ты за долю секунды переместился на восемьдесят метров и успел разгромить торговый ряд. Я моргнула всего раз!

— Ты моргала минуты три. У нас был гость. Сканируй сознание.

Она тут же принялась читать мои воспоминания. С каждым мгновением нити вокруг Лоры темнели, под конец она надолго замолчала, гоняя перед собой столбцы расчетов.

— Брат Созидательницы… — Она потерла переносицу совершенно человеческим жестом. — Знаешь, я успела соскучиться по временам, когда самой большой нашей проблемой были монгольские агенты.

— Не ты одна.

— Ладно, паниковать будем потом. — Она встряхнулась, расчеты сменились схемой моего тела. — А теперь новость поинтереснее. В тебе появился новый вид энергии. К резерву, току Болванчика и струйке Риты он отношения не имеет. Он рождается на стыке: Хранилище тянет силу из принятых душ, ток города идет через пластины, и на пересечении этих потоков синтезируется что-то, чему у меня даже названия нет. Я зафиксировала спектр и завела под него отдельную шкалу. Поздравляю, ты теперь ходячая лаборатория.

— Разберемся дома. — Я огляделся. Площадь лежала пустая, но за рекой уже ворочались моторы, по набережной ползли огни автомобильных колонн. — Пока никого нет, уходим. Не хочу объяснять серьезным людям в погонах, куда делся их противник.

— Куда прыгаем?

Адрес всплыл сам, вместе с кодом подъезда и запахом лестничной клетки, хотя я не вспоминал его годами.

Воронка свернулась вокруг меня и вытолкнула в темноту.

* * *

Москва.

Квартира Михаила.

В комнате было темно. За окном горели фонари, их света хватало, чтобы узнать комнату. Квартира встретила меня духотой, запахом пыли и старой бумаги. Батареи тоже молчали, холод стоял почти уличный. На подоконнике темнела кружка, из которой я пил чай в утро перед переходом.

Я щелкнул выключателем, под потолком мигнула и разгорелась лампочка.

Стены были в плакатах. Драконы над горящими замками, звездолеты, воительница в викингских доспехах, прикрывавших совсем немного. У дальней стены тянулись полки, забитые фантастикой в два ряда, корешок к корешку. Я собирал их с четырнадцати лет и помнил на ощупь каждую книгу.

— Всегда говорила, что у тебя хороший вкус, Миша, — Лора появилась напротив воительницы, скрестив руки на груди. У нее было больше, но они с девушкой на плакате все равно были как две капли воды.

— Это художественный вымысел.

— Ага-ага, не оправдывайся.

Я смахнул пыль с корешков и вытащил первую попавшуюся книгу. Обложку я помнил до последней трещинки: парень с мечом на фоне горящего поместья. Название было «Я еще не барон».

— Любимая. Помню перечитывал раз десять, — я взвесил томик на ладони и ухмыльнулся. — Про парня, который провалился в магический мир, получил титул и зажил в свое удовольствие. Сидел, помню, вот в этом кресле и думал: везет же людям, ни забот, ни хлопот. — Я вернул книгу на полку и подровнял корешок. — Наивный был. И автор, кстати, тоже. Насчет удовольствия он сильно приукрасил.

Лора опустилась на подлокотник продавленного кресла, нити улеглись.

— Миша. — Привычная язвительность из ее