Побег из Собибора - Ричард Рашке

Они были как братья, он и Соломон. Вместе они разработали весь план побега, тщательно и детально обсуждая каждую деталь, когда вечерами сидели вдвоём, выбрав укромное место в переполненном бараке. Ясный ум Соломона, его способность рассуждать, его надёжность и верность всегда восхищали Сашу. С Соломоном он мог поделиться своими чувствами, мыслями, опасениями. Общение с ним придавало ему силу и надежду. Теперь Саша был на свободе, а его друг на пороге смерти. Где же справедливость? И как это похоже на Соломона, что он просил пристрелить его, чтобы не быть в тягость остальным или снова не попасть в руки нацистов. Он всегда хотел умереть так, как захочет он, а не так как этого хотят немцы.　

А Люка? Может быть, её тоже ранило, или она подорвалась на мине, как те кролики, за которыми она ухаживала? Он потрогал рубашку, которую она дала ему несколько часов назад. Она так доверяла ему, маленькая беззащитная девочка. А теперь её, вероятно, нет в живых. Он будет носить её подарок около своего сердца.　

Но времени думать о ней или о Соломоне не было. Он ничего не мог сделать для них и должен помочь остальным. Он подал сигнал двигаться, и они прошли ещё около пяти километров, когда услышали звуки поезда. Они стояли на заросшем кустами поле. Снова начало моросить, но дневной свет уже пробивался на горизонте. Саша сел на землю. Было 15 октября.　

К нему подошли Борис, Аркадий и Калимали. «Они поймают нас, как только рассветёт, — прошептал Саша. — Что будем делать?»　

Они приняли простое решение. Близлежащий лес был настолько редким, что нацистам не составило бы большого труда прочесать его. А на открытом поле около железной дороги они едва ли станут искать убежавших евреев. Здесь можно будет легко спрятаться в кустах, замаскировать себя ветками и переждать до следующего утра. Но вначале, конечно, следовало разведать окружающую местность и дороги.　

Саша и Калимали пошли в одну сторону, Борис и Аркадий в другую. Через сто пятьдесят метров Печерский и Калимали наткнулись на фермерское поле. Они увидели, что за ним снова начинался густой лес, и вернулись назад.　

Через полчаса пришли Борис и Аркадий. «До железной дороги не больше ста метров, — доложил Борис. — Станция находится в километре отсюда. Не доходя до нее, мы видели поляков, которые работают на путях. Немцев и украинцев рядом нет».　

Саша распорядился, чтобы основная часть евреев начала прятаться в кустах, а две группы послал поближе к железной дороге и велел им немедленно возвращаться, если заметят что-то подозрительное. Он сказал, что эти дозорные будут меняться каждые три часа. Сам он тоже устроился под кустом и сквозь сон слышал отдалённые голоса поляков. Весь день где-то недалеко летали самолёты, но нацисты около поля не появлялись.　

К вечеру, когда всё стихло, евреи снова собрались вместе. Они отдохнули, но были мокрыми и голодными. У Бориса поднялась температура. Они уже снова собрались двигаться такой же цепочкой как накануне, когда заметили в лунном свете двух бегущих в их сторону людей. Было очевидно, что это не немцы, но на всякий случай Саша приказал всем спрятаться, а сам вместе с Борисом, держа пистолеты наготове, пошёл им навстречу.　

Пришедшие оказались также двумя русскими военнопленными, бежавшими из Собибора. «Мы были на берегу Буга», — доложили они Политруку.　

«Почему вы не перебрались на ту сторону?» — спросил Саша.　

«Крестьяне сказали нам, что немцы обшаривают каждый уголок. На всех мостах и подходах выставлена усиленная охрана».　

«Вы не видели Люку?». На этот раз вопрос был задан уже автоматически.　

«Да», — ответил один из русских. «Она в лесу вместе с группой польских евреев. Они собираются добираться до Хелма».　

Сашино сердце подпрыгнуло под рубашкой Люки. Его наполнила радость. Она была жива. Она дышит воздухом свободы, как и он. Где же она сейчас? Кто поведёт её в Хелм? Знает ли этот человек дорогу? И удастся ли им туда добраться? Теперь он мог идти домой, искать Красную Армию, воевать за Россию, за Люку, за всех евреев.　

Они шли почти всю ночь и на рассвете остановились на краю другого большого поля. Когда все собрались вокруг, Саша объявил им своё решение: «Мы должны разбиться на маленькие группы и разойтись в разных направлениях. Так мы будем привлекать к себе меньше внимания, и у нас будет больше шансов уцелеть».　

Он видел, как люди испугались. Он, его солдаты и их оружие давали им обманчивое ощущение безопасности. «Сейчас я уйду с маленькой группой людей на разведку. Я узнаю, где мы можем купить еды. Мне нужны деньги». Он пустил по кругу свою пилотку, и евреи стали класть в неё золото, рубли, злотые. Затем отобрал группу разведчиков из девяти человек, одних русских. Они взяли с собой всё оружие, оставив остальным одну винтовку. «Я скоро вернусь», — сказал он.　

Возвращаться он не собирался. Как русский, находящийся в нескольких километрах от своей земли, как солдат, знающий, что его армия ведёт сейчас бой, он полагал, что у него нет выбора. Свой долг перед беглецами он считал выполненным. Он вывел их из Собибора. Он увёл их от немцев. Что ещё он мог для них сделать? Теперь они были свободны. Они как-то выживали до того, как он встретил их. Теперь им придётся выживать после того, как он уходит от них.　

И снова, ориентируясь на Полярную звезду, Саша повёл своих людей к Бугу. Когда они придут к реке, он найдёт подходящее место и время переправиться на Украину.　

К рассвету они подошли к деревне. Когда в окнах стали мерцать лампы и начали лаять собаки, он вместе с ещё одним русским постучались в дверь попросить еды и узнать куда им идти.　

«Будьте осторожны, — сказал крестьянин, закрывая за ними дверь. — Недавно в Собиборе, где немцы сжигают евреев, был побег. Теперь они везде ищут сбежавших».　

Саша не стал говорить ему, что он еврей и что знает, что такое Собибор. Если крестьянин думает, что он русский партизан, так будет лучше. Трудно предсказать, что бы он сделал, если бы заподозрил в Саше еврея. Крестьянин показал, в какую сторону им двигаться, чтобы добраться до Буга. «Идите в Ставки, — сказал он. — Это почти на берегу. И тамошние люди помогут вам. Они ненавидят немцев».　

Саша заплатил крестьянину за продукты и увёл своих людей обратно в лес чтобы дождаться ночи. Это было 16 октября.　

Через три