Побег из Собибора - Ричард Рашке

молодым в надежде на их помощь и защиту. А молодые евреи опасались, что из-за этого им придётся двигаться очень медленно, кроме того, они не хотели, чтобы пожилые стали ими командовать и давать ненужные указания. Тойви решил объединиться с маленьким Дрешером, со своим семнадцатилетним помощником Вайсеном и двадцатилетним Костманом.　

Когда мальчики вышли на опушку леса, они увидели дым, поднимавшийся над крышами нескольких домов. Все четверо были очень уставшими и голодными, но они не могли решить, следует ли им стучаться в двери. А вдруг поляки схватят их, как только они предложат им деньги? Как они смогут защитить себя без пистолетов и винтовок? У них были только ножи.　

Маленькому Дрешеру надоела эта дискуссия. Он пошёл один и постучался в дверь первого дома. Тойви наблюдал за ним из-за деревьев. Когда Дрешер вышел из дома, он не повернул к друзьям, а продолжал идти дальше. Отчасти Тойви был даже рад, что Дрешер отделился от них. Он был таким маленьким и слабым, что рано или поздно стал бы для них обузой.　

Проблуждав по лесу ещё какое-то время, Тойви заметил одинокую хижину, около которой стоял амбар. Страх у мальчиков почти пропал. В течение нескольких часов они уже были одни, без Саши, который мог бы их защищать. Они выжили и теперь чувствовали себя более уверенно. Кроме того, им было очень важно узнать, как далеко они ушли от лагеря.　

Они постучали в дверь. Никто не отозвался, и они осторожно вошли. В хижине была всего одна комната. Стол, два стула и кровать, где под одеялом спал мальчик. На одеяле лежала кошка. После долгих месяцев, проведенных в Собиборе, эта убогая комната показалась Тойви дворцовыми покоями. Он позавидовал кошке, и ему захотелось тоже растянуться на одеяле и проспать так до конца войны.　

Молодая женщина вошла в хижину и, не заметив мальчиков, пошла к кровати будить ребёнка.　

«Доброе утро», — сказал Тойви. Удивлённая женщина повернулась к гостям.　

«День добрый, господа», — вежливо ответила она по-польски.　

«Мы бы хотели купить у вас еды».　

«Вы видите, я очень бедная. Я живу здесь одна, без мужа. Но я дам вам, что у меня есть».　

Она принесла молоко и хлеб. Когда мальчики осушили свои чашки, они попросили ещё. Женщина налила им молока, оставив немного для себя и сына. Костман предложил ей за этот завтрак золотое кольцо.　

«За что? — спросила хозяйка. — За еду? Ерунда. Я вижу, что вы очень голодные и дала вам только то, что у меня было».　

Они уговаривали её взять деньги: «Ведь ты небогатая. Идёт война, и тебе надо кормить сына».　

Бедную мать это обидело. «Иисус сказал: «Дай хлеб голодному и налей воды жаждущему». Она отодвинула кольцо.　

Когда мальчики поднялись из-за стола, женщина сказала им: «Я думаю, что вы, мальчики, из Собибора, где они сжигают людей. Вчера они искали таких, как вы, в соседней деревне. Вам лучше уходить отсюда».　

«Как далеко мы ушли от лагеря?» — спросил Тойви.　

Она наморщила брови и задумалась, как бы пытаясь точнее вычислить это расстояние. «Собибор… Собибор… Чуть больше трёх километров. В ясный день из-за амбара можно увидеть их сторожевые вышки».　

Тойви похолодел. Целых четыре ночи, почти восемьдесят часов, он бежал, полз и продирался через лес, чтобы узнать, что он снова может в ясный день увидеть Собибор. Он был готов заплакать. Им никогда не уйти отсюда. Никогда! Но он не собирался сдаваться.　

«Как мы можем добраться отсюда до Люблина?» — спросил он женщину.　

Трое мальчиков до темноты просидели в лесу. Принимать решение, куда идти, они доверили Тойви. Это была его часть Польши, он знал здесь города и дороги. Он решил идти домой, в Избицу, как будто что-то невидимое тянуло его туда. По крайней мере, он знал там людей и надеялся, что в родном городе, скорее, чем в незнакомой деревне, найдёт того, кто согласится их спрятать.　

Они двигались теперь по дорогам. Это было, конечно, очень рискованно, но гораздо быстрее, чем бродить по лесу, где некого было спросить нужное направление. Тойви шёл впереди, Вайсен и Костман следовали за ним.　

К полуночи они увидели дорожный знак «До Избицы 12 километров». Ещё чуть-чуть и Тойви опять будет дома. Конечно, никакого дома нет, потому что и мать, и отец, и брат сгорели в Собиборе. Но сама мысль о том, что он снова окажется в знакомой обстановке, успокоила его. От этого места он знал дорогу к местечку, как свои пять пальцев.　

На ночь они забрались в стог сена, чтобы спрятаться от начавшегося дождя. Пальто у Тойви не было. Наутро они снова вернулись в лес и через него дошли до окраины Избицы. Тойви предложил, что он пойдёт один в христианскую часть города к старой знакомой их семьи и предложит ей значительную сумму денег, если она согласится их спрятать. Он объяснил друзьям, что эта добрая и честная женщина хорошо относилась к его отцу и очень уважала его. Вайсен и Костман согласились, но перед уходом отобрали у Тойви все его деньги, золото и драгоценности, чтобы у него не было искушения покинуть их, как это сделал Дрешер. Надев пальто Костмана, Тойви поднял воротник так, чтобы он закрывал его лицо, и зашагал в Избицу.　

Мальчик едва узнавал своё местечко. Христиане перекопали все дворы и разрушили многие дома, очевидно разыскивая спрятанные сокровища. Всё было разграблено, двери и окна зияли пустыми проёмами.　

«Кто там?» — спросил женский голос, когда Тойви постучал в дверь их знакомой.　

«Боже мой! — вскрикнула добрая женщина, когда он назвал себя. — Уходи отсюда. Я боюсь».　

«Пожалуйста… Открой мне дверь».　

Засов щёлкнул, и дверь слегка приоткрылась. «Что тебе нужно?» — спросила хозяйка.　

Тойви предложил ей деньги, если она согласится его спрятать. Женщина ответила, что не возьмёт у него никаких денег, но и не будет прятать его, потому что боится немцев. Они убьют её, если найдут его здесь. И соседи непременно донесут на неё.　

Тойви попросил поесть, и она вынесла ему кусок намазанного маслом хлеба. Когда он попытался положить его в карман, чтобы потом поделить с друзьями, она рассердилась. «Ешь сейчас или отдавай назад». Она объяснила ему, что боится. Если его поймают с этим хлебом и заставят сказать, где он взял его, её вытащат из дома и расстреляют на пороге. Тойви съел хлеб, поблагодарил её и вернулся к друзьям.　

В ту ночь мальчики выбрались из леса в двух километрах от Избицы, пересекли грунтовую дорогу и