Побег из Собибора - Ричард Рашке

«Я дам тебе муку. Заплатишь, когда сможешь» — предложил тогда её отец.　

Через несколько лет Стефан Марцинюк стал одним из самых богатых людей в Хелме. Ферма в Янове была одним из его владений. Он и отец Эстер были как братья. Оба были религиозными, и для них не имело значения, что один еврей, а другой христианин. Они взаимно уважали убеждения друг друга, их дети играли вместе, и обе семьи вместе отмечали религиозные и светские праздники. Эстер знала, что старый друг отца встретит её, как родную дочь.　

Когда она обнаружила, что на ферме Марцинюка никого нет, она постучала к тем, кто ухаживал за их домом. Открывший дверь человек решил, что перед ним партизаны. «Берите всё что хотите, только не стреляйте», — попросил он.　

Эстер сориентировалась мгновенно. Пусть он лучше думает, что мы партизаны, а не евреи. «Я пришла не за тобой, — сказала она. — Мы ищем хозяина. Мы должны убить его»　

«За что? В чём его вина?».　

«Не твоё дело. Где он? — потребовала Эстер. — Мы должны с ним кое-что уладить».　

«Он не живёт здесь. Он приезжает сюда раз или два в неделю».　

«Хорошо. Тогда дай нам хлеба, и мы уйдём».　

Это была прекрасная, огромная по польским меркам ферма. Она была окружена деревянным забором, к дому вела обсаженная деревьями дорога. Дом был двухэтажным, во дворе амбары, коровник и два курятника. За домом были два пруда и несколько маленьких строений.　

Эстер предложила, чтобы они устроились в амбаре для сена. Отсюда они могли наблюдать за домом, за воротами и за дорогой. «Мы будем ждать его», — сказала она.　

Ожидание длилось трое суток. За это время они видели, как во двор пару раз наведывались партизаны, чтобы украсть нескольких куриц и яйца. Самуил начал нервничать. «Давай присоединимся к ним, — предложил он. — По крайней мере, будем не одни».　

«Если хочешь, иди, — ответила Эстер. — Я буду ждать».　

«Я останусь с тобой», — сказал Самуил, во всём доверявший Эстер. В Собиборе она дважды в течение одного дня спасала ему жизнь.　

*

Самуил работал на конюшне, обслуживая кобылу коменданта Силли и серого мерина Эмиля. Однажды Вагнер обнаружил, что он спрятал в сено золото. В тот же день он поймал двух поваров, которые украли на кухне продукты. Нацист заподозрил, что все трое планировали совместный побег.　

Он вошёл в барак, где работала Эстер, и направился прямо к ней. «Я только что убил двоих поваров». На его ботинках ещё была видна кровь. «Следующий Соломон». Так Вагнер всегда называл Самуила.　

«Если вы кого-то убили, я уверена, что он заслужил это», — сказала Эстер чтобы его успокоить. Она умела так разговаривать с этим непредсказуемым нацистом, что обычно он к ней прислушивался. — Но почему Соломон?»　

«Золото в сене, — ответил он. — Побег».　

«Зачем Соломону бежать отсюда? Ему здесь так хорошо. Прекрасная еда и одежда. Что он будет есть, если убежит отсюда? Что он будет делать? Он ведь не умеет даже читать».　

«Ах ты, умница, — сказал Вагнер. — Ты хочешь задурить мне мозги?».　

«Нет, не хочу».　

«А зачем прятать деньги?»　

«У Соломона никогда раньше не было денег, — сказала Эстер. — Может быть, он просто хотел иногда подержать в руках что-то настоящее. И кроме того, ведь вы не знаете точно, что это именно он спрятал их».　

Гнев Вагнера растворился от логики Эстер. Он приказал Самуилу до темноты внести обратно в конюшню всё вытащенное оттуда сено. Это была невыполнимая работа.　

Вечером Эстер разыскала Вагнера. «Лошади должны идти в конюшню. Им надо есть и спать, — сказала она ему. — Они голодные. Самуил не может подготовить им место».　

«Ну и что?»　

«Ничего. Это значит, что лошади останутся на ночь на улице и голодными. Может кому-то следует помочь Самуилу подготовить для них конюшню?»

«Иди помогай, умница, — сказал Вагнер. — Ты опять задуриваешь мне мозги».　

*

Самуил верил в то, что Эстер обладает невероятной способностью сказать самую нужную вещь в самое нужное время. Он не собирался с ней расставаться.　

На третий вечер он сходил к соседям купить молоко, хлеб и овощи. Они ели уже в темноте, забравшись на самый верх прессованных брикетов из сена почти под крышей амбара высотой с трёхэтажный дом. Самуил не мог найти вторую бутылку молока и вместе с Аврамом сполз вниз.　

«Я нашёл её», — крикнул он Эстер на идиш.　

И как раз в этот момент чья-то высунувшаяся между брикетами сена рука схватила Эстер. «Кто это? Кто это?» — закричала она в испуге.　

«Неважно кто, — ответили ей на идиш. — Сиди тихо и молчи».　

«Идель? — спросила она. — Идель, это ты?». Эстер была в шоке. Она была уверена, что слышала голос брата. Уже больше года она считала, что нацисты убили его после того, как он бежал из рабочего лагеря и был пойман. «Это я, Эстер».　

Вывернув ей руку за спину, мужчина прижал нож к её горлу. «Ты будешь сидеть здесь до рассвета. И если твои друзья попытаются что-нибудь сделать…»　

Эстер молилась. Когда утренний свет стал проникать через щели в стенках амбара, мужчина смог разглядеть её. «Эстер, Эстер», — без устали повторял он, обнимая и гладя чудом вновь найденную сестру. Потом они вместе расплакались.　

Она рассказала ему о своём сне. Он рассказал ей о том, как бежал из лагеря и добрался до этой фермы, и как Марцинюк встретил его, как родного сына. Идель, как бобёр в пруду, вырыл в сложенных брикетах целую систему туннелей, обеспечивающих ему приток свежего воздуха, возможность наблюдать за теми, кто приходит на ферму, и удобное жилище. «Когда Марцинюк вернётся, я скажу ему, что ты здесь со своим другом, а про Аврама говорить не буду. Еды, что он нам даёт, хватит на всех», — сказал он сестре.　

В эту ночь Эстер спала, как на облаке любви. У неё снова есть брат. Она окружена заботой. Мама была права. Здесь на ферме она переживёт войну и останется живой.　

На следующий день около амбара раздался громкий свист. Так Стефан Марцинюк давал знак Иделю о том, что он вернулся и опасности нет. Идель рассказал ему об Эстер. Он знал, что Стефан примет и её, но как он отнесётся к Самуилу, совершенно постороннему для него человеку?　

Марцинюк прижал Эстер к своей груди. Конечно, он слышал о Собиборе. Кто не слышал? Но он так долго уже привык считать, что её нет в живых.