Побег из Собибора - Ричард Рашке

Они провели этот день на сухом месте, а ночью направились на юг, стараясь держаться справа от железной дороги. Вскоре на краю леса они увидели одинокий дом. Шломо постучал.　

«Кто там?»　

«Партизаны».　

«Входите. Что вам нужно?»　

«Нам нужна еда. И направление. Где мы находимся?»　

«Около Собибора».　

«Я что-то слышал про этот лагерь», — как бы между прочим произнёс Шломо.

«Подробностей я не знаю, — сказал поляк. — Туда приходит много поездов. А по ночам небо вокруг него очень светится от огня».　

«Для чего же ночью столько огня?»　

«Я не знаю. Это действительно странно. На днях немцы потребовали доставить им туда шестнадцать гробов.　

Шломо хотел рассмеяться и ударить себя по колену, но сдержался, как и подобает старому опытному партизану. Ему было ясно, что гробы предназначались не для евреев.　

«В лесу вам будет безопаснее, — сказал поляк. — Здесь полно партизан. Вы можете найти даже большие отряды».　

Шломо и его спутники поели и взяли остатки еды с собой. Они знали, что путь до Люблина ещё очень длинный. Они решили избегать городков и деревень и заходить за едой только в одинокие дома на краю леса поздно вечером или в начале ночи. Так будет меньше шансов, что их поймают. А если кто-то из крестьян захочет наутро сообщить в полицию, у них будет целая ночь, чтобы уйти подальше от такого дома.　

Перед рассветом они выбрали место для отдыха около озера. Они ещё не легли спать, когда заметили подходившего к ним поляка. «Ты не можешь помочь нам? — спросил Шломо. — Мы партизаны и хотели бы присоединиться к другому отряду».　

«Я тоже партизан, — ответил поляк. Пистолет торчал у него за поясом. — Я передам о вас нашему командиру. Я вернусь завтра и скажу вам его решение. Ждите здесь. Отдыхайте».　

«Не продашь ли ты мне свой пистолет?» — спросил Леон и предложил поляку горсть золота, что в десять раз превышало стоимость оружия. Поляк согласился.　

Шломо был возмущён. «Теперь он знает, что у нас есть много денег, — стал он ругать Леона. — Он может привести своих друзей, чтобы ограбить и убить нас. Я не думаю, что нам надо здесь оставаться. Не хочу быть диктатором, но я не доверяю этому человеку. Я ухожу. Если вы хотите оставаться здесь, это ваше дело».　

Все, кроме Леона, решили пойти со Шломо. «Я хочу как можно скорее примкнуть к партизанам, — сказал он. — Другого выбора у нас нет. И пока все поляки, которых мы встречали, относились к нам хорошо. Я верю этому человеку и останусь здесь».　

«Не спеши с решением», — сказал ему Шломо. Леон нравился ему с первого дня их знакомства в механической мастерской. Он всегда поддерживал идею побега, принимал активное участие в обсуждении планов, и Шломо совсем не хотел сейчас потерять его. «Подожди, пока мы здесь отдохнём».　

«Мне не о чем раздумывать. Я принял решение и остаюсь», — сказал Леон.　

Шломо и остальные шестнадцать евреев продолжили свой путь на Люблин, передвигаясь только в ночное время и отдыхая в лесу в течение дня. В деревне Издебно, недалеко от Избицы, Шломо решил зайти в ещё　один дом, чтобы купить еды. Их припасы были на исходе. С собой он взял Мейера и Янкеля.　

Когда они уже с продуктами возвращались туда, где оставались их спутники, Шломо услышал громкие голоса. Он знал, что это не могли быть евреи, потому что они договорились разговаривать между собой только шёпотом. Он осторожно пополз вперёд и вскоре в лунном свете смог различить поляну, где остались его люди.　

Теперь их окружали двадцать человек с оружием в военной форме. Старший этой группы говорил по-польски. Шломо понадеялся, что они не из польской полиции или из Армии Крайовой, потому что в этом случае его друзьям грозила неминуемая смерть.　

Что ему было делать? Ждать, пока они уйдут? Уползти назад, пока они разговаривают с его евреями? Как он может бросить их, своих друзей, после того, что они пережили вместе? Разве они не надеются на него и на его винтовку?　

«Мы тоже партизаны, — услышал он голос плотника из Собибора, хотя звучал он не слишком убедительно. — У нашего командира есть винтовка».　

Ну, вот! Теперь у Шломо не было выбора. Если эти партизаны ненавидят евреев, они будут охотиться за ним, за его винтовкой и за его деньгами. Он бросил винтовку в кусты и вышел на поляну вместе с Мейером и Янкелем.　

«Руки вверх! — скомандовал польский командир и сделал знак своим людям обыскать пришедших.　

«Ты» — обратился он к Шломо после того, как его солдаты вытащили у него из карманов всё золото. — Где винтовка?»　

«Вон там в кустах».　

«Принеси её».　

Бежать было бессмысленно. Его бы догнали польские пули, а если бы ему даже удалось убежать, они обязательно убили бы его друзей. Шломо повиновался.　

Командир взял его винтовку, осмотрел её и несколько раз выстрелил в воздух. Шломо знал, что поляки намерены убить его. Они уже забрали его золото и оружие. Для чего им оставлять его в живых? Он не испытывал страха. Все его чувства были обострены до предела и, он был готов к принятию мгновенных решений, которые подскажет ситуация.　

«Огонь!» — скомандовал польский командир.　

Шломо упал за долю секунды до того, как засвистели пули. Кто-то упал на него. Он слышал крики и предсмертные хрипы.　

«Пошли», — сказал старший поляк. Шломо слушал, как постепенно удалялись звуки сломанных ими веток и шуршание листьев. Но он ждал ещё как минимум полчаса уже в абсолютной тишине. Никто из его друзей больше не стонал и не шевелился. Он поднял голову. Всё вокруг было тихо. Тогда он встал. Мейер и Янкель тоже выползли из-под прикрывших их тел. Как и Шломо, они притворились убитыми. Остальные четырнадцать евреев уже начали остывать.　

Шломо больше не строил никаких планов. Он, Мейер и Янкель просто бежали изо всех сил, чтобы оказаться как можно дальше от польских партизан. Только когда они совершенно выбились из сил и присели отдохнуть, перед ними возник вопрос: Что теперь делать?　

Без оружия будет очень рискованно просить у поляков еду. Если им повезёт, они найдут хорошего человека, но, вероятнее всего, наткнутся на антисемитов. Беззащитные и без гроша в кармане, они не смогут апеллировать к жадности и трусости польских крестьян. Значит им придётся существовать на капустных листьях и гнилой свёкле, которую оставили на полях фермеры и ещё не успели съесть