Побег из Собибора - Ричард Рашке

Янкель спорил со Шломо и приводил ему те же самые доводы, которыми сам Шломо до этого убеждал Мейера. Но, в конце концов, оба решили уйти. Они снова чувствовали себя узниками, которых в любой момент могут поймать нацисты. Ради чего бежали они из Собибора? Чтобы сидеть в новой, пусть и достаточно комфортабельной тюрьме? Зависеть от удачи и доброй воли семьи, жизнь которой из-за них висела на волоске? Там, в лесу, они смогут быть сами по себе. Там они смогут сражаться.　

Шломо пошёл в одну сторону, Янкель в другую. (Шломо никогда больше о нём ничего не слышал). Ювелир чувствовал себя уверенным и свободным. У него был друг — пистолет. Ночью дорогу ему указывала ненависть. Думал он только об одном — о мести. Он найдёт русских партизан и будет убивать каждого встреченного немца. Он перейдёт Буг, потом снова пересечёт всю Польшу и дойдёт до Берлина. И там помочится на рабочий стол Гиммлера.

Глава 36

Партизаны

В октябре 1943 года в Парчевских лесах, куда убежало более четырёх тысяч евреев, было два еврейских партизанских отряда. Командиром одного был Самуил Грубер (Митек), другого Иехиель Гриншпан (Чил). Кроме того, что оба были евреями, у них было ещё одно общее: они были капралами в польской армии и прошли армейскую школу.　

Грубера призвали в армию в 1936 году. Ему так нравилась военная служба, что он хотел посвятить ей жизнь, но, поскольку он был евреем, шансов попасть в офицерское училище у него почти не было. Поэтому после окончания обязательного срока службы он пошёл в хакшару, специальную ферму, подготавливающую евреев к жизни в киббуцах Палестины.　

Когда в 1939 году Германия вторглась в Польшу, Грубера снова призвали в армию. Он был ранен на границе со Словакией, попал в плен и был отправлен в концлагерь 13А около Нюренберга. Однажды всем военнопленным евреям приказали выйти из строя. Грубер пытался выдать себя за арийца, но военнопленные поляки не позволили ему позорить их ряды и сказали немцам, к какому сословию он принадлежит. Грубера отправили в люблинское гетто, где юденрат послал его помогать немцам строить концлагерь Майданек.　

С первого дня плена он мечтал о побеге. Вскоре ему удалось устроиться на работу в госпиталь для раненых немцев. Здесь он попытался воровать оружие у тех солдат, которые находились в критическом состоянии. Но очень скоро понял, что без помощи польского подполья ему и его друзьям не выбраться из Люблина. Он попросил лидеров подполья продать ему оружие, боеприпасы и снабдить его картами. Подпольщики согласились и даже пообещали, что выкопают в лесу около Янова бункер, где евреи смогут переждать первое время.　

Не слишком доверяя новым союзникам, Грубер снарядил группу из сорока человек, чтобы они проверили приготовленный бункер и купили у поляков винтовки. Но когда его посланцы забрались в этот бункер, поляки забросали их гранатами, открыли огонь и ограбили их. Из сорока человек назад вернулись только двое.　

Поскольку больше помощи ждать было не от кого, Грубер предпринял ещё одну попытку. Вместе с двадцатью двумя другими евреями он собирался совершить побег в октябре 1942 года, как раз в то время, когда Ян Карский посещал Белжец в форме украинского охранника. Груберу были нужны винтовки, и он опять попросил подпольщиков продать их ему. Они согласились. Когда еврей с деньгами пришёл в назначенное место в назначенное время, поляки ограбили его, и он вернулся с пустыми руками.　

«Я не знаю, что думаете вы, — сказал Грубер своим друзьям, но с меня хватит. Я ухожу. У меня есть пистолет и две обоймы патронов».　

Окрестных лесов Грубер не знал, и в качестве проводников его группа из двадцати трёх человек наняла двух поляков. Они решили, что эти поляки не смогут причинить им зла, потому что у нескольких евреев были пистолеты, и они держали их наготове. Проводники привели их в лес на севере от Люблина. Евреи начали обсуждать, как они будут устраиваться, когда поляки стали над ними издеваться: «Какие из вас партизаны, если у вас нет ни одной винтовки? Вы не имеете понятия о том, как жить в лесу. Если сейчас вы не дадите нам достаточно денег и золота, мы уходим домой». Грубер отдал им последние ценности, которые у него оставались, но ночью поляки исчезли вместе с его деньгами.　

Зимой главной задачей Грубера (теперь он называл себя Митеком), стала не война с немцами, а борьба за выживание. Они выдавали себя за польских партизан и выпрашивали у окрестных крестьян продукты. К их группе присоединился ещё один еврейский парень, которому удалось сбежать из Майданека в вагоне с мусором.　

Когда крестьяне распознали в этом парне еврея, Митек увёл всю группу глубже в лес. Едва они устроились на новом месте, как услышали голоса на идиш.　

«Амча?» — крикнул Митек.　

«Амча!» — услышал он в ответ.　

Амча («Твои люди») было паролем Маккавеев, который они использовали, воюя с сирийцами, за двести лет до нашей эры. Преследуемые евреи с тех пор часто его использовали.　

Так Митек нашёл лагерь, где жило около ста еврейских мужчин, женщин и детей, которые сбежали из гетто городка Маркушува около Люблина. Во главе лагеря было двое русских военнопленных. У евреев были пистолеты, винтовки и даже пулемёт. Молодые евреи добывали еду, остальные жили в землянках.　

Теперь Митек был готов начать войну с немцами. Он хорошо понимал, что из всех стоящих перед еврейскими партизанами препятствий самой серьёзной была польская Армия Крайова (АК), насчитывающая в то время около 270000 человек. Хотя она не имела регулярных частей и её члены были разбросаны по всем городам и деревням, стратегией АК было обеспечить всех своих сторонников оружием и ждать момента, когда оккупационный режим начнёт слабеть. Среди большой части персонала АК господствовали крайне антикоммунистические и антисемитские настроения. Если выбирать, кого следует убить — еврея, коммуниста или немца, они, скорее всего, выбрали бы еврея. Другие члены АК, хотя и ненавидели евреев, но терпели их, а некоторые даже видели в них союзников в борьбе за свободу против немцев.　

Выбора у Митека не было, и он навёл контакты с главой местного коммунистического подполья Генеком Каминским, который хорошо относился к евреям. Каминский рассказал ему, что осенью 1939 года, когда польская армия сложила оружие, крестьяне разворовали со складов тысячи винтовок. Почему бы не отобрать у них это оружие и