Побег из Собибора - Ричард Рашке

поляк привёл их в Чил. Командир отправил всех троих женщин в Табор. И здесь Эду, которая едва могла передвигаться, ждал приятный сюрприз. Сапожник Исаак, которого она полюбила в Собиборе, тоже нашёл Чил и был теперь активным партизаном.　

Митек привёл свою группу к Гриншпану в конце ноября. Теперь объединённый еврейский отряд представлял собой боеспособное воинское соединение из бесстрашных, опытных и дисциплинированных солдат. Он пользовался высокой репутацией у польского коммунистического подполья, о нём знали также русские партизаны по ту сторону Буга. Из ста пятидесяти его бойцов двадцать были женщинами, которые сражались наравне с мужчинами. Улла и Кэтти были в их числе. Эде состояние здоровья ещё не позволяло встать в строй вместе с ними. Самому младшему бойцу отряда было двенадцать лет.　

Впоследствии еврейские партизаны были включены руководством Народной Гвардии в особый батальон Холод. На счету этого соединения успешные налёты на полицейские участки в нескольких городах восточной Польши и, по меньшей мере, четыре пущенных под откос поезда с немецкими войсками. Партизаны также захватывали на дорогах немецкие грузовики, увозили их в лес, на лошадях доставляли грузы в свои лагеря, а пленных немецких солдат убивали.　

Когда батальон Холод оказался между наступающей Красной Армией и отступающими немцами, командование приказало ему переместиться на запад, чтобы продолжать диверсии в тылу немцев. Гриншпан и Митек отказались подчиниться этому приказу. Они не хотели бросать беззащитных обитателей Табора на произвол судьбы, когда в любую минуту могли появиться бойцы Армии Крайовой и сделать с ними то, что не успели немцы.　

В конце июля 1944 года отряды Гриншпана и Митека были единственными партизанскими соединениями в Парчевских лесах. К вечеру 22 июля они оказались полностью окружены немцами. С запада к ним подошли германские резервные войска, а с востока откатывались отступающие части вермахта. Партизаны вывели всех обитателей Табора на открытое пшеничное поле. Они решили, что немцы не рискнут сворачивать туда с лесной дороги, потому что могут попасть под огонь советской артиллерии.　

А на следующее утро евреи были свободны. Части Красной Армии обошли их ночью, и теперь они были уже за линией фронта в свободной Польше.　

150 еврейских партизан вместе с русскими и коммунистами прошли парадным маршем по улицам Люблина. Их приветствовали сотни обитателей Табора, которым они сберегли жизнь. В параде также принял участие ещё один польский коммунистический партизанский отряд из Красника, который возглавлял другой уцелевший узник Собибора Леон Фельдгендлер.　

Из четьрёх тысяч евреев, которые бежали в Парчевские леса в период с 1940 по 1944 год, в живых оставалось только двести человек. Из двенадцати узников Собибора, которые присоединились к отрядам Гриншпана и Митека, в боях погибла только голландка Кэтти.　

Один из еврейских партизан впоследствии вспоминал, как поляки Люблина встречали их отряд на параде: «На первой улице нас забрасывали цветами. А на следующей улице по нашей колонне открыли стрельбу солдаты Армии Крайовой».

Глава 37

Зельма и Хаим

Зельма и Хаим продирались через лес. Они не знали, где находятся и в каком направлении надо идти. Думать об этом было некогда, надо было только бежать. По лицу струился пот, Зельма сняла с себя второй свитер и шерстяные штаны и бросила их на землю. Сзади раздавались крики и выстрелы. Они бежали до тех пор, пока не перестали их слышать.　

Через какое-то время они услышали голоса впереди себя. Осторожно подойдя к открытому месту, они поняли, что люди разговаривают на идиш. Выйдя на поляну, Зельма и Хаим увидели десяток спорящих евреев из Собибора. У одного из них была винтовка.　

«Вы не пойдёте вместе с нами, — строго сказал польский еврей с винтовкой. Он с неприязнью посмотрел на Зельму. — Она нам не нужна».　

Он наставил свою винтовку на Хаима. Было ясно, что он не доверял ей и раньше, а теперь опасается, что поскольку своим внешним видом она не походила на польку, её присутствие создаст опасность для остальных, если поляки поймут, что она еврейка.　

Зельма не стала ждать. Она выскочила вперёд и, заслонив собой Хаима, встала прямо перед винтовкой. Она чувствовала, что он не застрелит её на глазах у Хаима. А если они решат убить их обоих, то ей лучше умереть первой.　

От неожиданности еврей с винтовкой отступил назад. «Идите куда хотите, — сказал Хаим. — Мы пойдём своей дорогой». Он схватил Зельму за руку, и они побежали в лес.　

Хаим решил искать украинского фермера, у которого работал в 1940 и 1941, уже после вторжения немцев в Польшу. Он и его жена знали, что он еврей, но относились к нему хорошо. Он считал, что их доброта была искренней. А куда ещё он мог идти?　

Найдя Полярную звезду, Хаим повёл Зельму на юг от Собибора. Они шли только по ночам, а днём отсыпались под кустами. В первые дни иногда они слышали выстрелы, а потом тишина нарушалась только обычными звуками лесной жизни — где-то пробиралась к водопою лосиха, сова хлопала крыльями во время своей охоты или на опушке леса до них доносился лай собаки с ближайшей фермы.　

Зельму одолевал страх. Городская голландская девочка, она никогда до этого не бывала в лесу ночью. Она боялась, что на них нападут дикие животные, что их поймают немцы, что партизаны убьют их, чтобы отобрать деньги, иногда ей казалось, что из темноты на неё смотрит Карл Френцель.　

Когда ночи стали холоднее, она очень пожалела, что выбросила лишнюю одежду. Почему она не послушалась Хаима? Он всегда прав. Теперь она была мокрая и промерзала до костей. Её тонкие кожаные сапоги промокли насквозь, она едва могла шевелить ногами, и это замедляло их движение.　

Как и у остальных евреев, у Зельмы и Хаима были деньги, но не было продуктов. Каждое утро, перед тем как засыпать, они заходили на фермы и просили продать им еду и спрятать их. Один фермер разрешил им провести весь день в его амбаре под честное слово, что вечером они уйдут. Он объяснил, что соседи донесут на него немцам, а у него маленькие дети, и он не может рисковать.　

В другой раз они увидели стог сена, стоящий довольно далеко от фермы. Они забрались в него, уставшие и мокрые. Проснулись одновременно. Кто-то тыкал в стог палки. Они сжали друг другу руки и прислушались. Через несколько секунд раздались детские крики и смех. Хаим и Зельма выскочили из стога и побежали в лес.　

На следующий день Хаим увидел, как по лесной дороге ехала