Побег из Собибора - Ричард Рашке

Зима и весна прошли очень спокойно. В туннелях Иделя хватало места для всех четверых, Марцинюк или его сын приносили им еду и сообщали новости о войне. Фронт придвигался близко к Бугу, и русские скоро должны быть в Янове.　

В конце июня на ферме Марцинюка остановилась немецкая воинская часть. Эстер, Идель, Самуил и Аврам по очереди наблюдали за каждым шагом солдат. Положение было опасным. Все уже знали о немецкой тактике «выжженой земли». Даже если нацисты не обнаружат их присутствия, евреи боялись, что солдаты могут сжечь прекрасную ферму и высоко поднявшуюся пшеницу, чтобы это не досталось Красной Армии. И сгореть в стоге сена было ещё хуже, чем получить пулю в спину.　

«При первой возможности мы бежим отсюда», — сказал Идель. С молчаливого согласия остальных он стал теперь их лидером. В нижнем этаже своего лабиринта они заготовили трёхдневный запас провизии, но неожиданный случай помешал их плану.　

Двое немецких солдат сидели во дворе и чистили свои карабины. Наблюдавший за ними Идель услышал выстрел и один из солдат упал мёртвым. Идель не мог определить, выстрелил ли карабин случайно или один солдат намеренно убил другого. Также не могли прийти к определённому выводу и немецкие офицеры. Они создали специальную комиссию по расследованию этого инцидента, и комиссия не нашла лучшего места для заседаний, чем амбар, где прятались евреи, потому что здесь было не так жарко, как на улице.　

Весь день с утра до вечера сюда по очереди вызывали всех свидетелей происшествия и подолгу их допрашивали. В середине дня одному из следователей показалось, что он услышал шум из сложенных, как кирпичная стенка, брикетов сена. Была объявлена тревога и солдаты стали раскидывать брикеты в стороны. Евреи достали свои ножи и приготовились к последнему бою. Они надеялись, что перед смертью им удастся зарезать хотя бы двух-трёх немецких солдат. К счастью, до этого не дошло. Убедившись, как плотно прилегают друг к другу брикеты, офицер приказал солдатам прекратить раскопки.　

Допросы продолжались поздно вечером, и Идель знаками показал остальным, чтобы они спускались вниз, где у него была выкопана пещера. Если немцы решат сжечь ферму, пещера на какое-то время предохранит их от огня. А если утром представится возможность бежать, то лучше делать это отдохнувшими. Тесно прижавшись друг к другу, они уснули.　

Первым проснулся Идель. Он прошептал остальным, что полезет наверх разведать обстановку. Эстер боялась, что шум привлечёт внимание немцев, но решения принимал командир. Через минуту они услышали его радостный голос: «Они ушли. Вылезайте сюда».　

На полу амбара они нашли три брошенных винтовки, три буханки хлеба и три связки лука. Присоединив это к своему неприкосновенному запасу, они побежали через пшеничное поле, начинавшееся сразу за амбаром.　

На опушке леса Эстер предложила отдохнуть. За десять дней, проведённых в тёмном лабиринте Иделя, их глаза отвыкли от дневного света, и теперь они открывали их с трудом. А лица и руки были такого цвета, как свадебный наряд невесты.　

Был жаркий июльский день. Они лежали на солнце, и вдруг в лесной тишине раздалась артиллерийская канонада. Снаряды рвались впереди и сзади беглецов. Они поняли, что оказались на самой линии фронта между немцами и русскими. Все четверо настолько привыкли к кризисным ситуациям, что не испугались. Если суждено погибнуть, что может быть лучше, чем случайная пуля? Смерть будет лёгкой и быстрой. Лёжа в пшенице, они прислушивались к разрывам, пытаясь определить, кто выигрывает бой.　

Поздно вечером они вернулись на ферму. Марцинюк был очень рад, когда снова увидел своих постояльцев. «Слава богу, а то я думал, что они вас поймали. Идите в своё укрытие, до утра вы будете в безопасности».　

Он разбудил их перед рассветом. «Я выкопал для вас бункер в лесу. Теперь вам лучше прятаться там, потому что немцы сжигают всё, что может достаться русским», — сказал он.　

Они прожили в лесу до тех пор, пока бои переместились на другой участок фронта и снова вернулись в своё соломенное гнездо. А через несколько дней на ферму пришла рота немецких солдат. Они привели с собой под конвоем пятьсот украинцев, которых под угрозой оружия выгнали из соседних деревень и заставили копать окопы и траншеи. Теперь их амбар превратился в маленькую тюрьму, выбраться из которой было невозможно. Во дворе всё время находились десятки врагов.　

К концу дня многие украинцы так уставали, что ложились спать прямо на земле. Некоторые заходили в амбар, чтобы набрать для подстилки соломы. Евреи тихо сидели в своём укрытии и слушали все их разговоры. Они были уверены, что на этот раз немцы сожгут ферму.　

Однажды вечером немецкий офицер приказал всем бывшим в амбаре украинцам выйти во двор. «Нельзя упустить такой случай, — прошептал Идель. — Мы должны бежать немедленно». Он откинул закрывавший выход брикет соломы и почти налетел на украинца, который не послушался приказа и остался в амбаре.　

«Ты прячешься здесь от немцев?» — спросил его усталый землекоп.　

От неожиданности Идель растерялся, но быстро пришёл в себя. «У нас есть ножи, — сказал он украинцу. — Так что если ты поднимешь шум, мы убьём тебя».　

«Не бойся. Я ненавижу их ещё больше чем ты».　

Идель успокоился. «Я вижу, что ты голодный. Дать тебе что-то поесть?»　

«Хлеба, — сказал украинец. — Вам сейчас нельзя выходить. Идите назад. Я буду сторожить. Не беспокойтесь».　

Скоро в барак вернулись остальные украинцы и стали растаскивать из брикетов солому. Один из туннелей Иделя при этом обрушился, но это заметил только тот украинец, который уже знал, в чём дело. Для того, чтобы отвлечь внимание других, он громко сказал: «Эй, кто хочет хлеба?»　

Товарищи бросились к нему. «Где ты взял?»　

«Нашёл в соломе. Хозяин, наверное, ночевал здесь вчера и забыл».　

«Давай перероем весь амбар. Может, он спрятал здесь не только хлеб?» — стали кричать голодные землекопы.　

«Не трудитесь. Я уже проверил всё что можно. Больше ничего нет».　

Украинцы разделили хлеб и провели в амбаре ещё три часа, пока немецкий офицер опять не вызвал их во двор.　

«Слушайте, мы уходим, — сказал их знакомый, снова подойдя к соломе. — Я буду сторожить вас до последней минуты. Не бойтесь. И удачи вам!».　

«Может, дать тебе денег или ещё хлеба?» — спросил Идель.　

«Я не могу ничего взять, они сразу начнут подозревать неладное».　

Через щель Идель видел, что украинцы начали строиться. Кто-то заглянул в