Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

посматривали на меня, останавливаясь рядом на светофорах. Некоторые даже пытались дать по газам, предлагая посоревноваться, но я не ускорялся, а лишь устало смотрел им вслед.

Думал я о том, что придётся кому-то перенаправить мои обязанности завуча. Владлен наверняка хотел бы получить прибавку к жалованью. Но я не мог на него положиться. Чем больше я перебирал кандидатур, тем больше склонялся к Полине Комиссаровой, хотя понимал, что она может расценить моё внимание к ней как попытку сблизиться. Но не мог отрицать её организаторские качества и то, как она сумела влюбить в себя всех, кого учила французскому. Несколько учеников заняли призовые места на районных олимпиадах по иностранному языку.

С такими мыслями я добрался до школы, загнал машину во двор, заметив, что здесь стоит ещё одна легковушка, светлая «Лада». Взбежав на крыльцо центрального входа, я бодро направился к кабинету. Но зайти не успел. В предбаннике меня поджидал какой-то мужчина. Кинулся ко мне так стремительно, что я рефлекторно отпрянул к двери, выставив перед собой руки. Незваный гость был высок, мускулист; лицо — обветренное, загорелое, как у человека, который работает в основном на свежем воздухе, а не сидит в кабинете, как я сейчас.

— Вы директор? — выкрикнул он, пронзив меня взором выпуклых тёмных глаз под белёсыми, выцветшими бровями.

— Да, я исполняющий обязанности директора этой школы, — как можно спокойней, с достоинством проронил я, взявшись за ручку двери. — Чем могу быть полезен? Кто вы?

— Бобров Кирилл Андреевич. Я — отец Боброва Сергея. Хочу поговорить с вами!

Я попытался вспомнить, как выглядит этот Сергей Бобров, из какого он класса. Но не смог. Только открыв дверь, пропустил рассерженного родителя внутрь. Прошёл за ним сам до стола, расположился свободно, уверенно, словно всегда был хозяином этого кабинета.

Бобров не стал садиться в кресло посетителя, бросился ко мне. Опершись на стол, наклонился близко и бросил мне в лицо вопрос:

— У нас в стране бесплатное образование или нет? Ответьте!

Я чуть отъехал от стола, положив ногу на ногу. Смерил мужчину оценивающим взглядом.

— Бесплатное, — сказал как можно спокойней.

— Тогда почему ваша школа требует сдать деньги на выпускной⁈ И немаленькие. Семьсот рублей! Нет, я могу их дать. Но почему, скажите на милость?

Я достал папку со списком всех учеников, быстро пробежался глазами, поднял глаза на родителя, похожего на взъерошенного петуха, готового к драке, и отчеканил:

— Первое: Кирилл Андреевич, на выпускной вечер никто деньги не собирал. Второе: ваш сын учится в 9 «А» классе. Он не выпускник. Он вообще не участник этого вечера.

Бобров тяжело задышал, быстро-быстро заморгал выцветшими ресницами.

— Кто сказал вашему сыну сдать деньги на вечер?

— Классная. Милада… э-э-э… Денисовна.

— Учительница ИЗО?

Я нажал кнопку селекторной связи, услышав приветливый голос Вики, постарался как можно мягче попросить её позвать Калинкину. Потом ещё раз посмотрел на Боброва.

Через минуту дверь открыла Вика и пропустила стройную невысокую женщину. Её густые волосы цвета спелой пшеницы были уложены в замысловатую причёску а-ля Брижитт Бардо; одета она была в белую кофточку в мелкий цветочек, жилет и юбку в складку. Я редко видел её: уроки рисования проводились раз в неделю.

Я медленно вышел из-за стола, подошёл к женщине, которая как-то странно, даже испуганно смотрела на меня.

— Милада Денисовна, вы просили ваших учеников сдать деньги на выпускной?

У женщины от лица отлила вся кровь, глаза расширились, болезненно скривились губы. Она вдруг схватилась за сердце, покачнулась, закатив глаза. Я успел подхватить её, усадил в кресло. Кинулся в предбанник.

— Вика, у вас есть корвалол или валокордин?

— Да-да, Олег Николаевич. — Вика, кажется, тоже испугалась.

Схватив из аптечки пузырёк, налила из чайника воды в стакан. Бросилась ко мне в кабинет и передала Миладе. Та выпила, захлёбываясь и тяжело глотая, и только после этого помотала головой:

— Я никого не просила сдавать деньги. Никого!

У меня пронеслась в голове мысль, что учительница могла попросить ребят купить карандаши, краски, альбомы. Но никак такую огромную сумму на выпускной.

— Виктория Львовна, — попросил я тихо секретаршу. — Пожалуйста, приведите сюда Сергея Боброва из 9 «А».

— Хорошо, Олег Николаевич.

Она исчезла, а я, оказавшись напротив Милады, взял её мягко за обе руки и постарался успокоить её.

Когда в проёме двери показался бледный и взъерошенный парень, в наспех застёгнутом перекошенном пиджаке: одна пола задралась выше другой, я решительно направился к нему, напугав ещё сильнее — пацан съёжился. Схватив его за руку, вывел в предбанник, а потом в коридор и жёстко, даже грубо спросил:

— Зачем ты обманом собрался вытянуть из отца деньги? На что ты хочешь их потратить? Говори! — Положив руки на плечи парня, я с силой тряхнул его.

Он отвёл глаза, даже всхлипнул, рукавом вытер нос. Бросив на меня потерянный взгляд, тяжело дыша, выпалил:

— Мотоцикл! — выкрикнул он. — Как у вас! Я вас видел в гонках на МКАД. Вы первым пришли!

Меня объяло жаром от стыда, словно парень увидел меня голым, когда я танцевал на кладбище при свете луны.

— А как ты там ночью оказался, а, Серёга? Отец, мать знали?

— Отец в экспедиции был. Он у меня геолог. А мать на дачу съехала, огород копать.

— А ты, значит, побежал смотреть гонки…

— Ну а чо? Я тоже гонщиком хочу быть. Как вы! — выпалил он с вызовом.

— Чтобы быть гонщиком, как я, двадцать лет учиться надо, — ответил я фразой бюрократа Бывалова в исполнении гениального Ильинского из знаменитого фильма «Волга-Волга», но поскольку пацан вряд ли видел этот шедевр, добавил: — Я почти двадцать лет катаюсь, тренируюсь, в гонках участвую.

— Ну и чо? Я тоже буду тренироваться. Мне только нужно купить хороший мотик. А отец не хочет. Хотя он большие деньги зашибает. Он геолог, руководитель партии.

Парень засопел, покрылся красными пятнами, на шее вздулась жила.

Услышав шаги за спиной, я обернулся. В проёме стоял Бобров-старший и смотрел на сына без злобы и осуждения, скорее с жалостью.

— Мотоцикл он хочет, — повторил он. — А я не хочу ему покупать! — выдал он, скорее с горечью, чем со злостью. — Знаешь почему, Серёжа? Потому что боюсь за тебя. Чтобы ты не разбился, как мой брат. Дядя твой.

Сложив руки на груди, я стоял между ними и обдумывал, как разрулить этот конфликт. Я понимал, что у парня есть мечта, какая когда-то была у меня, и всю свою прежнюю жизнь жалел, что не смог её осуществить.

— Ладно, Серёжа, иди в класс, — сказал я. — Иди.

Парень развернулся, опустив голову, поплёлся по