Развод с тираном - Александра Салиева

Глава 17

Новое утро наполнено спокойствием и умиротворением. Я сижу на постели, подложив под спину подушку, и с улыбкой слежу за тем, как моя крошка жадно сосёт грудь. Никакого присмотра на этот раз с нами нет. Сегодняшняя дежурная принесла Злату и пообещала прийти за ней чуть позже.

— Золотинка моя, — провожу, едва касаясь, по её пухлой щёчке.

Дочка слегка приоткрывает глазки и тут же закрывает. Судорожно вздыхает. И каждый раз, когда она так делает, у меня сердце сбоит. Всё время кажется, что вот-вот начнёт задыхаться. Наверное, я никогда теперь не избавлюсь от этого страха. По крайней мере, точно не скоро. Он крепко держит своими щупальцами мои внутренности, лишь на короткое время ослабляя свою хватку, чтобы потом усилить её. Но несмотря на это я стараюсь мыслить позитивно. Сейчас с моей дочкой всё хорошо и по прогнозам врачей так и останется, а значит переживать не из-за чего. Не считая моего неверного супруга. Вот кто умело продолжает наматывать мои нервы себе на кулак. Мало того, что отказывается покинуть больницу и вернуться в город, так ещё, похоже, задался целью меня саму отсюда выжить. По крайней мере, это желание посещает меня всё чаще, что мы находимся вместе в этой палате. И дело даже не в том, что нам приходится делить узкую койку на двоих, а с габаритами Олега это значит, что я сплю не на матрасе, а на нём, так ещё и не думает хотя бы в штанах быть в этот момент — исключительно в трусах спит. С учётом, что дома он себя и этим не ограничивает, наверное, всё же прогресс, но мне от этого совсем не легче. И это я молчу про взгляды, что он бросает на меня каждый раз, когда я кормлю Злату. Жгучие. Голодные. Жаждущие. Едва получается игнорировать. И это мне повезло, что в этот раз кормление пришлось на момент, когда он в душ ушёл.

Или нет…

Я так и не успеваю докормить Злату, когда он возвращается в палату. Его приход сопровождает щелчок внутреннего затвора, а следом я давлюсь воздухом. Ведь этот нехороший человек даже не подумал одеться. Повязанное на бёдрах полотенце не считается. Да и оно мало, что скрывает, едва прикрывает задницу. Впрочем, чему я удивляюсь? Спасибо, что вообще прикрылся. А то мог бы и голым выйти. Наверное, решил пожалеть психику периодически навещающих нас врачей. Уж точно не из-за меня решил побыть таким скромником. А лучше бы полностью оделся, не пялилась бы я тогда на него, как двинутая идиотка. Хорош ведь. Очень хорош. Тут не поспоришь. Кажется, за последние месяцы даже шире в плечах стал, чем был. А мне оказывается капец как нравятся мужчины с большой мышечной массой.

— Ты одеваться не пробовал для разнообразия? — ворчу, отводя взгляд.

Но даже так замечаю, как он подходит ближе и склоняется, чтобы достать из-под кровати сумку с вещами. Внимание цепляется за едва заметный шрам на шее и ключице, явно сохранившийся после нападения пьяных парней в парке, и я невольно испытываю стыд за свершённое тем вечером. Не стоило мне провоцировать ту драку. Да и вообще много чего не стоило делать, но что уж теперь. Прошлое не воротишь.

— Ты забыла переключить режим с душевой на кран, поэтому, когда я открыл вентиль, меня облило с головы до ног, вся одежда мокрая, — флегматично отзывается Олег. — И вряд ли ты подашь мне сумку с чистыми сухими вещами, сейчас у тебя есть дела поважнее, чем я.

Сумку с этими самыми вещами нам привозят ещё ночью. В ней не только его запасная одежда, но и моя. Хотя лично я пребываю в казённых халате с сорочкой. Всё равно дальше палаты никуда не хожу. А этот… Понтовщик! Душ я не переключила… Мог бы и проверить сперва, слегка приоткрыв вентиль. Или раздеться, а потом уже открывать. И…

Я резко обо всём забываю. Сразу, как только этот издеватель в самом деле раздевается. Скидывает с себя полотенце, оставаясь абсолютно голым. И всё это до того, как залезть в сумку и достать чистые вещи.

Да за что мне это?!

Самое ужасное, у меня не получается не смотреть. Я очень стараюсь концентрировать внимание на дочери, но краем глаза всё равно улавливаю каждое его движение. Вот он склоняется над сумкой. Вот вжикает молния. Вот он достаёт боксеры. Все действия сопровождает перекат мышц под загорелой кожей. Они бугрятся и манят к ним прикоснуться. В конце концов, я же не железная. И у меня гормоны шпарят. Особенно в моменты кормления. Низ живота приятно сводит. Иногда кажется, что Олегу тоже об этом прекрасно известно, потому и наглеет так сильно. Хотя в отличие от меня, он, как правильный, по сторонам совершенно не смотрит.

— Может тебе на работу съездить, развеяться? — предлагаю с сарказмом. — А то как бы стресс не заработал от перевозбуждения, сидя с нами здесь, в четырёх стенах.

На мужских губах мелькает насмешка. На мгновение его взгляд смещается туда же, где находится и мой. Ещё через секунду Олег оборачивается ко мне. Слишком неожиданно. Я не успеваю отвернуться. И конечно же, он прекрасно понимает, что всё это время я на него откровенно пялилась.

— Если тебя это радует, переживу, — комментирует деланно вежливо, натягивая наконец на себя трусы.

А вот я даже не пытаюсь быть вежливой.

— Если бы меня это радовало, не предлагала бы тебе свалить отсюда, — парирую гордо.

— Да? А то по твоему взгляду так сразу и не скажешь, — возвращает мне он в том же тоне.

На смену трусам в его руках приходят штаны. Чёрные, из тонкой хлопковой ткани, которые и близко не способны скрыть его идиотское возбуждение. Вот как тут не смотреть?!

— Это я представляю, как отрубаю его тебе топором, — улыбаюсь ему театрально премило, вопреки истинным эмоциям.

Олег тоже улыбается. Только мрачно. И отвечать не спешит. Заканчивает одеваться. Как только белая футболка прикрывает литой пресс, сумка с оставшимися вещами возвращается на прежнее место, а моей психике становится ещё чуточку легче. Жаль, ненадолго. Пока я заканчиваю с кормлением, Олег убирает и полотенце, а затем присоединяется к нам.

17.1

— Вкусно тебе было, моя королева? — склоняется ближе к дочери.

Явно хочет коснуться, но так и не решается. Замирает, поднеся сгиб указательного пальца к щёчке. Зато у Золотинки с этим проблем