Развод с тираном - Александра Салиева

Вздыхаю.

— Простите, пожалуйста, я совсем не хотела вас расстроить. Просто… я родила, — признаюсь смущённо.

Ловлю мрачный взгляд Олега и отворачиваюсь от него.

— Как? Уже? Тебе же ещё месяц, минимум, ходить? Что-то случилось? Как дочка? Помощь нужна? Хочешь, я приеду?

Неприкрытая забота подкупает и вызывает на губах новую улыбку. Надо ему потом послать фотографию с Золотинкой. Пусть полюбуется.

— Нет, не надо, у нас правда всё хорошо, — успокаиваю мужчину. — К тому же, я вернулась в родной город, так что навестить меня не так просто теперь.

— Да разве ж это проблема? Только скажи, и мы уже сегодня будем рядом. Ты в какой больнице находишься?

Боже, до чего же светлый человек! До встречи с Даниилом Яковлевичем искренне считала, что таких людей в природе не существует. Но поди ж ты.

Вот только за собственной радостью забываю о главном. О том, что не одна. Зато Олег отлично помнит. Я успеваю только рот открыть для ответа, а мой телефон уже у него в руках. Всё дальнейшее звучит не менее мрачно, чем злой взгляд его синих глаз.

— Если продолжишь в том же духе, подкатывая к моей жене, то единственное заведение, где ходят в белых халатах, которое тебе светит в ближайшем будущем — морг. Я достаточно понятно объясняю?

Воцаряется молчание. Не только с моей стороны. Даниил Яковлевич тоже явно теряется от такой предъявы. Да и ответить ничего не может. Олег сбрасывает вызов. А я и не знаю, как лучше реагировать. С одной стороны хочется его ударить. С другой — смешно. Всё-таки в чём-то Олег Дубровский совершенно неисправим. Если его — то исключительно так. Без всяческих отхождений в сторону. Это-то и смешно. Меня ревнует, а сам…

Да и плевать!

Пусть делает и говорит, что хочет. Просто позже принесу начальнику извинения в письменной форме. Пока же отхожу к дочке, игнорируя его пристальное внимание. Но через мгновение признаюсь:

— Он женат, у него взрослые дети, ему шестьдесят лет, и он действительно просто хотел помочь.

Не для того, чтобы оправдаться. А чтобы Олег не вздумал мстить ещё и Даниилу Яковлевичу. С него станется. К тому же…

— Для всех них я мать-одиночка.

— Теперь нет.

Глава 18

— Господи, какая же она красивая! — выдыхает мама, умилительно глядя на Золотинку. — Да, моя хорошая? Ты у нас самая-самая красивая! Булочка наша. Вы посмотрите, какие щечки. У кого такие щечки? У нашей золотинки…

И так уже пятнадцать минут.

Ещё немного и начну ревновать, ей-богу. Не маму, конечно же. Злату. Что она так долго находится вне моих рук и совершенно не против этого.

Да что там я! Сидящий рядом на диване Олег тоже нетерпеливо посматривает в сторону моих родителей.

Они сидят напротив нас, сюсюкая малышку, и, кажется, давно забыли о нашем присутствии в их доме.

М-да…

Провожу пальцем вдоль виска и улыбаюсь, глядя на них.

Я скучала. Безумно. По их теплу, улыбкам и нежности. По ощущению: я дома.

Золотинку выписали ещё позавчера, но до моих родителей мы добрались только сегодня. Переезд из больницы домой дался тяжело. Смена обстановки ей не понравилась. А ещё я съела что-то не то, по всей видимости, потому что у неё начались колики. Может чай имбирный так отразился на ней, а может щи. Капуста. Не знаю. Но мы не спали всю позапрошлую ночь. Но сейчас вроде всё хорошо. И дочка разглядывает моих родителей во все глаза, не мигая. Но не плачет, что радует. Наверное, тоже чувствует их любовь, как я.

Но ещё немного и я в самом деле начну ревновать к ним мою золотинку. Хотя это больше похоже на страх. Вдруг родители что-то не так сделают, и ей станет плохо? Вдруг уронят, ушибут.

Глупые мысли. Вот совсем. Но это что-то глубинное. Я понимаю умом, что просто накручиваю себя. А оно всё равно лезет в голову.

— Ей пора отдохнуть, — сдаётся первым Олег.

Фактически отбирает у мамы дочь, нежно прижимая к себе. Укрывает своими руками так, что её почти не видно за ними. Я улыбаюсь на эту трогательную бережливость.

Парадокс, блин.

Мама держала золотинку, и я вся как на иголках находилась всё это время, хотя в ней сомневаться точно не стоит. А вот Олег держит её, и моё материнское сердце спокойно. Оно уверено, что отец никак не навредит своей дочери. Хотя тому стоит доверять меньше всех.

— Прям как Кощей над златом чахнет, — ворчит папа. — Слышь, зятёк, руки-то ослабь, а то ребёнок задохнётся от такой заботы.

Хмыкаю, но не влезаю.

— Не задохнётся, — ворчит Олег, едва не скривившись на папино “зятёк”.

Но перекладывает Золотинку иначе. Теперь её видно всем нам, а не только ему.

— И часто он так? — уточняет папа у меня.

Я пожимаю плечами.

— Постоянно.

И снова улыбаюсь, да.

Мне хорошо.

Моя дочка здорова и активно набирает вес. Такими темпами, к концу года должна сравняться по параметрам с доношенными детьми.

Меня даже больше не напрягает постоянное присутствие Олега рядом с нами. Он, кстати, решил продлить себе отпуск. Но в этом есть свой плюс. Я могу тихо-мирно наслаждаться материнством, не отвлекаясь на бытовые мелочи. Он их все быстренько решает за меня. Детскую к выписке и ту сам подготовил. Для этого ему пришлось оставить нас в больнице на две ночи. Но это не помешало ему присутствовать в нашей жизни по телефону. Днём почти всё время по видеозвонку общались, а ночью он писал до тех пор, пока меня просто не рубило от усталости.

Я бы могла проигнорировать, но… он так старается для дочери. Всё для неё делает. Искренне. С заботой о ней. И это против воли подкупает. Гораздо больше, чем все те охапки цветов, что я получаю от него ежедневно каждое утро. И не только их. Стоит мне задержать на чём-то взгляд дольше пяти секунд, и это что-то тут же оказывается у меня в руках. Мы пока к родителям ехали, я увидела баннер с рекламой известной марки телефона. Теперь он лежит у меня в сумочке, и я банально не знаю, что мне с ним делать. Потому что мне и старого за глаза хватает. А на просьбу перестать так делать, Олег лишь улыбается и пожимает плечами.

В общем, когда мой муж говорил, что