Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

горный замок. Наверное, когда–нибудь его восстановят, но править в нем будет совсем другой человек. Возможно даже один из моих сыновей. В них тоже будет течь кровь горцев. Никак не отнять того факта, что Конд по матери горец.

Дорога в столицу заняла гораздо больше времени, чем в тот первый раз, когда меня украл Дервиг. Она растянулась чуть ли не на полмесяца. А все из–за того, что король не желал ночевать на постоялых дворах. Конд Корви хоть и познал лишения, всячески старался их избегать. Я подозревала, что путь оказался долог из–за меня. Мы передвигались ломанной линией от замка к замку. Графы, бароны, маркизы… Побогаче или победнее, но нам всегда отводились лучшие покои. И каждую ночь король приходил ко мне.

– Милорд, мы опять не предохранялись, – я смотрела в потолок. Ладонь короля покоилась на моей обнаженной груди. Мы перестали стесняться друг друга и раздевались сразу же, стоило нам остаться наедине. Я только что пережила бурный секс, поэтому мое дыхание сбивалось. – Что я скажу родителям, когда заявлюсь к ним с животом?

– Я возьму всю ответственность на себя.

– Боюсь, что после нашего появления, тебе придется провести некоторое время в кутузке. Папа позовет друга–генерала, и тебя закроют. У него разговор короткий, когда перед ним похититель и совратитель.

– Разберемся, – успокоил меня король. – Вряд ли им захочется ссориться с отцом их будущего внука.

– Я очень надеюсь, что ты найдешь нужные слова.

– Я люблю тебя. И эти слова самые важные.

– Скажи еще раз, Душечка.

– Я люблю тебя, моя Рыбонька.

Признание было скреплено долгим поцелуем.

– Теперь твоя очередь, – он, приподнявшись на локте, внимательно изучал мое лицо. Я облизала губы, готовясь произнести важные слова.

– Скажи, как ты узнал, что я не беременная? Ну, тогда, когда я только попала во дворец, а ты прикидывался красавчиком Дантом, выносящим мои горшки. Какая–то магия?

Конд фыркнул. Улегся, уставившись в перекрестье балок на потолке.

– Я запасся тестами, когда посещал Землю.

– Зачем? – тут уже я поднялась, чтобы посмотреть в его наглые глаза. И получила ожидаемый ответ:

– Я король и должен знать, что женщина, которую хочу сделать своей, не понесла от кого–то другого.

– Ты проверял всех своих любовниц?

– Особенно, когда они уходили. Не хотел сюрпризов.

– Значит, у тебя нет бастардов?

– И уже не будет. Одна хитрая Рыбонька полностью завладела моим сердцем.

– Почему хитрая? – я нахмурилась.

– Он ловко уводит разговор в сторону. А я все еще жду признания в любви, – он перетянул меня на себя. Я лежала на его горячем теле и, обхватив лицо ладонями, смотрела в его невозможно красивые глаза.

– Я люблю тебя, Конд Корви. Всей душой.

– Навеки?

– Смотря как себя поведет Ваше Величество.

– Я буду великолепен. Как правитель, муж и отец.

Я все же отметила, что правителя он видит в себе в первую очередь. Ну что же, я понимаю и постараюсь привыкнуть. Кто же из–за такой малости откажется от любви Его Невозможного Величества?

Глава 32

Прошло три года. Теперь, с высоты своего положения – я все же стала королевой, мне доставляло удовольствие перебирать страницы прошлого, когда я была обыкновенной земной девчонкой, попавшей в крутую передрягу. Верная своей привычке излагать мысли и события на бумаге, я завела дневник и дала ему громкое название «Тайные хроники Рогуверда». Разве я не права? Пишу о жизни чуть ли не ежедневно, но не собираюсь делиться мыслями с «широкой» общественностью. Отсюда слово «тайные». Слишком уж Хроники личные. Никто и никогда, кроме меня и Его Невозможного Величества, не осмелится взять в руки эту книгу. Под угрозой смерти. Может быть, позже, когда наш сын будет готов принять бразды правления королевством, мы позволим ему ознакомиться с невероятной историей, а пока она только наша.

Я так говорю о сыне, будто он уже родился. Нет, я только жду его. Сижу у камина и поглаживаю большой живот, предаваясь приятным воспоминаниям. Из детской комнаты слышен голос нашей дочери, она капризничает и просится ко мне, но я – кремень. У мамы должно быть личное время. Двух нянек вполне хватит для сдерживания своевольной принцессы. Лизи вся в отца.

Я потянулась к столу и, взяв в руки бокал, допила его содержимое. Неслышный слуга тут же унес пустую посуду. Он приставлен Кондом следить за мной: я должна скрупулезно выполнять предписание лекаря, чтобы пинающийся в животе мальчишка родился сильным магом. Так положено в роду Корви. В магическом мире свои прелести.

Оставшись одна, я перетянула Хроники к себе на колени. Я начала писать в них сразу же, как мы с Кондом вернулись в столицу. Слишком много у меня накопилось вопросов, я даже набросала их на бумаге, чтобы не забыть задать. Душечка сам принес альбом с чистыми страницами и предложил выкладывать в нем все, что я увижу или узнаю. Время от времени он забирал его к себе и возвращал, дополненный рисунками и заметками на полях. Нам обоим было интересно вести дневники, откуда я с удивлением узнала, насколько Конд хороший художник и совсем никчемный поэт. Но все равно, его вирши были милы и вызывали улыбку.

Твои уста сладки, а лоно жарко,

За что ты стала мне подарком?

Я поцелуями тебя покрою,

Об этом думаю, не скрою.

Первые дни на самом деле были жаркими. К нашему возвращению Адель уже покинула дворец, и мы закрыли королевское крыло для посещений. Конд не давал мне одеться и специально топил жарко, чтобы я не вздумала облачиться даже в халат. Он словно сорвался. Наверстывал все то, что упустил за дни моего пребывания в плену у Дервига. Рассказывал, как трудно ему было, находясь под личиной Соула, держаться от меня подальше. Я тоже чувствовала влечение к лже–Соулу, чувствовала! Хорошо, что не знала точно, иначе мы спалились бы с головой. Трудно бороться со страстью, которая бурлит в крови.

Кстати, Рауль привез мне и Разящий кинжал, и бриллиантовую слезу – подарок моих родителей. Он откопал их в моей комнате. Когда я спросила, не нашлось ли рубиновое колье (я интересовалась только потому, что когда–то оно принадлежала матери Конда), Рауль посмотрел на меня странно.

– Разве ты не знаешь, что мы похоронили его вместе с Матиасом?

Нет, не знала. Подспудно во мне жил страх, что Дервиг сымитировал свою смерть, и однажды заявит на меня права, но теперь сделалось ясно, что бояться воскрешения мужа не следует. В кармане его свадебного камзола нашли ожерелье, которое я содрала с